Зодчий. Книга I

Для моих задач мне просто нужно сильное Эхо. Так что творец, постоянно находящийся под рукой это — хорошо. Вот только можно ли верить американцу? Они к нам сейчас, скорее, вассалы, чем противники. Но так ведь было не всегда.

— Знаете, Билли, почему бы и нет? — улыбнулся я писателю, и тот радостно хлопнул в ладоши.

— Одну минуту, май френд. Оу, просьтите, мой друг! Миша, да? Я схожу за моими вещьями!

Когда он вернулся с большой дорожной сумкой, то я посмотрел на неё с большим интересом. Эхо от неё исходило ощутимое.

— Послушайте, Билли, а вы не могли бы дать мне почитать что-нибудь из вашего?

Такие вопросы творцам лучше не задавать. Потому что уже через миг Дигриаз рылся в своей сумке, доставая листы бумаги, а затем закопался в них, то выдёргивая один, то другой, в сомнениях глядя на меня, на свои сочинения, и снова перекладывая.

Наконец мне в руки попала стопка листиков, от которых исходило очень мощное Эхо.

— Воть. Может, вамь это будет по душе, — смущённо проговорил Билли Дигриаз, не сводя с меня взгляда.

Но только я расправил первый листок, чтобы погрузиться в сочинение американца, как поезд ощутимо тряхнуло, а затем он резко затормозил. Пришлось схватиться за поручень, чтобы не вылететь с места.

— Оу! — воскликнул американец. — Русские поезда такие резкие!

Лампы в вагоне замигали красным цветом тревоги.

Снаружи раздался низкий вой, пробивающийся даже сквозь звукоизоляцию вагона. Справа. Мы с бароном посмотрели в окно, и увидели, как через зелёное поле к нашему поезду бежит объятая алым туманом огромная шестиметровая фигура.

Многорукое чудовище с двумя головами неслось через поле, иногда помогая себе передними конечностями, и с каждой секундой было всё ближе и ближе к заглушённому поезду. Я услышал, как заработало станковое орудие с крыши соседнего вагона. Трассирующие снаряды долетели до порождения Изнанки, но тут же закружились, перехваченные алой аурой и брызнули в разные стороны, будто бы являлись частью яркой цирковой шутихи.

— О май гад, — проговорил Билли Дигриаз, прижавшись к стеклу. — Это же человьек?

Я молча полез к себе в сумку, вытащил флягу, пусть и с некоторым сомнением. Ладно, здесь уже никто меня не знает, тайны можно вскрывать понемногу. Ну да, в Академии некий Михаил Баженов владел только одним аспектом, здесь же можно начать «с нуля» и продемонстрировать чуть больше.