Зодчий. Книга I

— Батюшка, чего делать-то с ним будем? — тихонько спросил Алексей Иванович. — Его благородие с характером, клянусь тебе. Не попортит ли всё?

— Избегай клятв, бо от лукавого они. Говори просто да честно, — рассудительно прогудел священнослужитель. — Господь прислал его, значит, он должен был явиться.

— Ну, так-то парень мужиков наших пощадил, но не знаю я, чего ожидать от него. Сопляк же совсем. Может, отправим человечка Пал Палычу? Предупредим о новом зодчем-то, — потёр ладони староста.

— Пал Палыч и так всё узнает.

Чай не дурак деревенский! — сказала одна из женщин. — Чего зря беспокоить занятого человека?

— Он просил докладывать обо всех изменениях! — упорствовал Алексей Иванович. — Правильно будет сказать!

— Сказать несложно и недолго, — задумчиво проговорил отец Игнатий. — Да и нужно сказать, а вот что делать с зодчим… Дождаться мужиков из рейда надобно. Негоже такие вещи без них решать. Чай не последние люди.

— Да-да, нельзя без Мстислава! — крикнул кто-то.

— Не будет с этим Зодчим ничего хорошего, селяне, — подал голос Вольный.

Он пришёл на собрание как голос отряда Вепря. — Сейчас начнёт драть с вас и нас последнее, как прошлый. А то и вовсе нас выгонит, и останетесь вы одни. Если бы последнего зодчего тварь не порешила — так бы уже и было!

— Вера хранит дома Орхово, — напомнил отец Игнатий. — Не будет зла здесь, покуда чудодейственная сила Господа нашего таится в сердцах наших да умах.

— Да только в лес и не выйдешь потом, если Вольных выгонят! Да и чего вы с ним сделать-то хотели, с Зодчим? У него вон, цельный гарнизон! Там солдат больше, чем мужиков у нас в деревне! Даже если комаровские нас поддержат — перебьют нас, ежели бунт поднимаем! — выкрикнул один из Обломовых.

— Бунта не будет, — сдвинул брови отец Игнатий. — Думаю, договоримся. Мне бы с ним самому пообщаться не помешало бы, кстати. Жаль, что пути Господни не привели его в мою обитель сегодня. Плохой то знак.

— Так если такой же он, как этот Шилов, то со свету сживёт… Лучше уж на вилы его поднять да самим к вольным уйти! — выкрикнул один из мужиков.

 — Крысиного яда ему в крынку молока и вся недолга!

— Типун тебе на язык, Андрюша! — шикнули на того.

— Андрей, побойся Бога, — покачал головой отец Игнатий.

— Чего вы удумали то раньше времени, ироды? Его благородие за Олежку заступился перед одним из Игнатьевских головорезов! Говорила дураку к Паулинке не ходить, а нет — понесло глашатая! Ой, дурак он у меня, дурак. А этот ничего, защитил! — подала голос жена иконописца.