Зодчий. Книга II

— Добро, добро, — со значением отметил это главный конюх. — Ну что, ваше благородие, пойдёте знакомиться со своей златой жилой? Мы с мужиками сберегли каждую кобылку. Тут на них многие рты захотят разинуть, раз Фурсов сбежал. Да чего там многие. Мне лично голосок нашёптывал, что надо бы взять табун, да дёру дать. Хе-хе. Я устоял. Не все на такое способны!

— С утра были гости?

— Лапенковские заходили, чего уж там скрывать, ваше благородие! Ну а мы их шуганули малясь, хе-хе. Тоже мне, конкуренты. Всё уверяли, что каждый возьмёт понемножку, и разойдёмся по любви.

Мы с ребятами отказались. Ясно же, что кобылки ваши, господин Зодчий! Так что сохранили ваше богатство. И мужичкам бы за это немного отсыпать благодарности, если вы понимаете, о чём я. Не все сделали это охотно, хе-хе.

— Правовая сторона владения лошадьми немного туманна, — подал голос Боярский. — Однако в текущей ситуации господин Баженов является владельцем земли, а сиречь всей инфраструктуры на вверенной ему территорией.

Могу ли поинтересоваться, а была ли указана судьба лошадей в акте дарения, ваше благородие?

— Не была, — я с уважением глянул на бывшего управляющего. Какие речи он ведёт сладкие, правовые.

— В таком случае это было бы обыкновенным грабежом. Полагаю, в этом случае вопрос с лошадьми решённый. Если, конечно, барон Фурсов не оспорит их через суд. На вашем месте я бы подготовился к подобной тяжбе заранее.

— Да ты глаза всем открыл, умник. Вопрос решённый, говоришь! — хохотнул Веткин.

— Да, мне так в особенности всё стало ясно. Я такой теперь образованный-образованный, Лёха! Да только ты это всё Игнатьеву бы объяснять стал, если бы он сюда свою армию пригнал?

— Полагаю, такие доводы в отношении с его сиятельством действия бы не возымели, — поправил очки Боярский. — Вы совершенно правы, Кузьма! Однако с точки зрения закона…

— Ой, ты сам, знаешь, какие тут законы работают, а какие нет, братец, — поморщился Веткин. — И кто здесь закон.

Мы бы, конечно, коней, всё равно не отдали бы. Потому что здесь же лучшие для Изнанки скакуны, матушкой своей клянусь. Не монгольские, конечно, ну так, где Монголия, а где мы, ха-ха!

— Увы, по этой причине я и дистанцировался от ведения дел, — сокрушённо вздохнул Боярский.

— Да знаем мы, как ты дистанцировался. Ну что, ваше благородие, идёмте? Очень хочется как-то уж передать вам дела, да мужикам объяснить в деталях, что да куда у нас теперича будет.