Зодчий. Книга II

Мне хотелось бы увидеть лицо проректора, потому что наступила долгая пауза, после чего последовало восторженное:

— Ты прав, Баженов! Ну конечно, у тебя же было «отлично» по правовому полю. Да, никто не станет чинить тебе препятствий. Ты в своих владениях, и ты на них хозяин.

— И потому я хочу отвязать Блиновского от Конструкта, — вставил я.

— Занятно, Баженов. Занятно, — задумался Павлов. — Слушай, возможно, я смог бы с этим помочь. Но ты же захочешь привязать его к себе, верно? Может, согласишься принять кого-то из других Зодчих? У нас в столицах много талантливых ребят без дела сидит, и тебе помощь не помешала.

Хотя, конечно, желающих на этот Конструкт будет совсем немного. Столько лет простоял и такие низкие результаты. А тебе зачем этот чемодан без ручки?

— Александр Сергеевич… — протянул я, осуждающе.

— Ладно, ладно. Понимаю. Буду думать, Михаил. Озадачил ты меня. Как у тебя в целом дела?

— Справляюсь, потихоньку, — уклонился я от ответа. — Создал одну схемку, думаю запатентовать.

— О, в какой области? — заинтересовался проректор.

Стремительный рост моих земель скрыть невозможно. Скоро появятся вопросы о причинах моей успешности. Надо подстелить соломку заранее. Плюс деньги.

— Прекрасно, Михаил! Я с огромным удовольствием бы с ней ознакомился! Но, умоляю, никому её не показывай, пока не запатентуешь! Мир Зодчих не так безоблачен, каким может показаться. Среди нас, увы, хватает негодяев и ворюг.

Да, случаи хищения авторства схем в этой среде случались.

И истинный гений, сдвигающий Зодчество на новую ступень развития, мог умереть в нищете, тогда как тот, кто выдал его шедевр за своё изобретение и успел пройти Патентную Палату — купался в золоте. Ведь без патента использовать такую схему попросту нельзя, и даже за копирование деталей можно было получить срок.

— Непременно, Александр Сергеевич. Спасибо!

— Молодец, что позвонил. Мы должны держаться друг друга, Михаил. Могу ещё чем-то помочь?

— Тогда я попробую узнать, как бы нам с тобой избавиться от Блиновского.

Доброго тебе вечера, дорогой.

Он повесил трубку. Я сунул телефон в карман, поднял взгляд на скульптуру артиллериста. К горлу вдруг подкатил неприятный комок, в глазах потемнело. Чёрт, это что ещё такое? Я проверил обереги, пошатываясь. Все в целости. Скрижаль на Скверну тоже не развеялась.

Слабость накатила волной, и ноги подкосились. Сознание я потерял ещё до того момента, как коснулся земли.

К лицу что-то прилипло.