Зодчий. Книга II

Он уничтожил мою репутацию. Я уничтожу его.

— Не возражаю, — я махнул рукой приближающемуся Турбину, мол, всё в порядке, а сам отправился на поиски Володина.

За моей спиной жалобно заскулил граф, а через несколько секунд его сиятельство орал на весь лес от ужаса и боли. Сейчас это было лучше любого птичьего пения. Потому что Игнатьев уже был у меня в печёнках своими недалёкими заговорами. Мне нужно строиться, а не возиться с ошалевшими от власти дворянами.

Когда я нашёл Володина, то у меня зазвонил телефон. Незнакомый номер.

— Слава богу вы живы… — выдохнул Вепрь. — Слава богу! Простите меня, простите!

На заднем плане слышалось тяжёлое дыхание, бряцанье оружия и хруст сучьев. Охотники торопливо ломились через лес.

— Гадёныш выбросил нас за Хрипском. Я снова вас подвёл. Второй раз. Мне нет прощения, — пропыхтел командир охотников. — Клянусь, я искуплю. Даю слово. Я готов произнести Клятву Рода, если попросите!

Вот это предложение!

— Мне нужен Кащей, — сказал я.

— Простите. Уже поздно. Вы знаете, как я отношусь к предателям, — извиняющимся тоном ответил Вепрь, не останавливаясь.

— Рад, что вы живы. Мы будем минут через двадцать.

— Можете не торопиться, — сказал я и повесил трубку. Посмотрел на небо, где из-за облаков выглянула луна, окрасив поле боя в зловещие цвета.

Лес снова разорвал вопль Игнатьева, а я поднял на руки Володина и понёс его к остальным. Чтобы больше никого не потерять.

Когда психомант работает быстро — жертва не имеет шанса на восстановление и проходит через жуткие муки.

А Керн и не собирался медлить, выдирая из головы графа всё, что ему было нужно. Игнатьев умер уже минут через пятнадцать после начала экзекуции. Измученный граф принял смерть как облегчение. Психомант же очень неторопливо сложил свой инструментарий, отдав мне пачку пластин со слепками.

— Полагаю, вам это понадобится. Есть очень интересные моменты, — проговорил он. Затем поднялся, закинул рюкзак за спину и чуть поклонился.

— До новых встреч, господин Зодчий.

Павел Павлович любил лето.

Потому что в это время можно было сидеть в любимой беседке с видом на Пумелецкое озеро и не кутаться в плед. На столике рядом с удобным креслом расположилась чашка горячего чая, позади, в паре шагов от хозяина, смиренно ожидала служанка, обязанная следить за правильной температурой напитка. Наряд короткий, откровенный, потому что Павел Павлович был большим эстетом и не гнушался любой красоты.

Разумеется, девушка получала за такие требования хорошую надбавку.