Зодчий. Книга II

— Такая энергия. Такая страсть, — покачал головой витязь.

— Вы правы, ваше благородие. Нехорошо так говорить про замужнюю женщину. Она ведь замужняя?

За плечами Станислава Сергеевича Снегова было несколько дуэлей. Неужели он со всеми был так невинно наивен?

— Не имею чести знать. Приходите на тренировку, ваша доблесть. Покажете пару приёмчиков, зададите пару вопросов.

— Такие вещи не спрашивают, ваше благородие.

— Кажется, я что-то слышу, — Снегов технично ушёл от разговора и вытащил из-за спины топор, усиленный кристаллами.

Царенко почувствовал нас до того, как мы на него вышли. Его местоположение было подсвечено на моей карте, и точка всё время двигалась, но когда между нами осталось не больше ста метров — то она замерла.

— Рядом, — тихо сказал я, указывая направление витязю. Впереди был густой ельник, идеальное место для того, чтобы затаиться и пропустить случайных путников. Вот только мы пришли сюда не случайно.

— Андрей Михайлович, нам бы поговорить, — сказал я в сторону ёлок.

Тишина. Где-то задолбил дятел, а вдалеке понеслось над лесом заунывное кукуканье. Снегов легко шагал к зарослям, держа топор обеими руками.

Ветки зашевелились, и седовласый в камуфляжном наряде вышел к нам навстречу.

— Полагаю, Михаил Иванович? — тепло улыбнулся он. Лицо мужчины было перемазано маскировочным карандашом. За плечом болталась винтовка, но хвататься за неё Царенко не собирался. Разумный ход. Значит, сможем пообщаться без боя.

— Он самый, он самый, — покачал я головой.

Мы приближались друг к другу, изучая каждое движение, каждый жест. Я следил за колебаниями сил, одновременно выведя из строя оружие Царенко. Снегов неторопливо обходил седовласого справа.

— И начальник гарнизона Станислав Сергеевич, — продолжал улыбаться Царенко. — Какая неожиданная встреча! Разве вы не должны быть в Томашовке и хранить покой Конструкта?

— На моих землях охота запрещена, Андрей Михайлович, — обратил я на себя внимание.

— О, это не для зверья, Михаил Иванович. Совсем не для зверья!

— Для Тёмного Призывателя? — брякнул витязь.

— Простите? — довольно натурально нахмурился Царенко. — Я боюсь, что совсем не понимаю вас. Это для самообороны. Вы же понимаете? Изнанка, монстры.

Он закатил глаза, мол, такая суета.

— Я видел вас, Андрей Михайлович. Этой ночью, — пришлось пояснить мне.

И в этот миг Царенко сбросил с плеча винтовку, нажал спусковой крючок.