Зодчий. Книга II

Держать живых врагов… Это неправильно, Миша.

— Кстати, об этом, — задумчиво произнёс я. — Твои пташки работают только на приём, или, может быть, ещё на передачу?

— Зависит от того, что нужно передать, — подобралась девушка.

— Мне кажется, Игнатьеву бы не помешало узнать о случившейся сделке, — со значением сказал я.

На лице Паулины Князевой появилась понимающая улыбка.

Автомобиль с пробитыми колёсами почти свалился в канаву, сбив столбик ограждения. Свет фар уткнулся в деревья, вырвав из тьмы стволы сосен.

Водителя расстреляли сразу, через стекло, за пару секунд до остановки машины. Охранник вывалился с переднего сидения, успел ударить огненным росчерком в направление стрелявших, но был погашен магом с воздушным аспектом, упал на колени, задыхаясь, а затем получил пулю милосердия в голову.

В течение нескольких секунд барон Фурсов остался один. Дверь его машины выломали, вытащили владельца на дорогу. На шоссе появилось несколько внедорожников, перегородивших трассу.

Граф Игнатьев вышел из своего автомобиля и, подняв воротник плаща повыше, подошёл к коленопреклонённому пленнику, сопровождаемый слугой с зонтиком. Моросил дождь, пахло сыростью.

— Сашенька, какого чёрта? — мягко спросил граф. Фурсов сжался, но ничего не ответил. Глаза на хозяина он не поднимал.

— Сашенька, ты оглох⁈

От удара помощника голова барона мотнулась в сторону, второй удар Игнатьев остановил жестом.

Мускулистый умелец покорно отступил.

— Сашенька, ответь, пожалуйста, — елейным тоном сказал граф. — Иначе я попрошу удлинить твой язычок при помощи моей машинки. Ты знаешь, мои мальчишки и не такое умеют!

— Я ничего не мог сделать. Он снял слепки… — выдохнул барон. — У меня не было выбора.

Игнатьев закашлялся в недоумении.

— Сашенька… Ты нанял Керна, чтобы сделать слепки с него по своим детишкам. Ты ничего не попутал⁈

— Простите, ваше сиятельство, — глухо проговорил Фурсов.

— Я не справился.

— Ты не просто не справился. Не родился ещё человечек, который так смог бы облажаться! Ты отдал мои земли!

— Они были дарованы моему роду Его Императорским Величеством! — вскинулся Фурсов. Игнатьев огрел его по лицу тростью. Барон всхлипнул, выплюнул выбитые зубы.

— Не забывай с кем говоришь, Сашенька, — напомнил граф. — Неважно, кто тебе их подарил.