Зодчий. Книга III

В чёрной ручонке было аккуратно зажато… что-то. Ведро держало дар как будто самое омерзительное, но необходимое. Омерзительное от Нямко, кстати, я очень уважаю. Забрав подарок, в виде оранжевого кристалла, я протянул необычному питомцу подхваченный на новых землях камешек.

— Ням… — проскрежетало ведро, бережно положило мой подарок в себя. — Ням. Ням?

— Да, именно так, — устало улыбнулся я и поднялся на крыльцо. Посмотрел в сторону отвоёванных земель. Жаль, не полюбоваться.

При свете дня, наверное, и Влодаву видно будет. Да и форт тоже. Ушла пелена Изнанки.

Я прошёл в дом, разделся, забрался в душ и стоял под ним несколько минут, отмокая. После чего дотопал босиком до кровати, рухнул в неё и блаженно выдохнул. Потом завёл будильник. Возвращаться на поле к пирующим уже поздно. Утром нужно ехать в Кобрин, приодеться и сбыть немного кристаллов. Конечно, богатые наряды на заказ мне за это время не оформят, но что-то приличное на званый ужин у Скоробогатовых я наверняка найду.

Не в походном же костюме к ним являться.

У аристократов свои порядки и пусть я лишь недавно дворянин, а правила поведения надо перенимать. У них ведь всё очень строго. Дорогие вещи, пыль в глаза, избалованные дети-мажоры и одинокая злобная старость посреди желающих твоей смерти наследников. М-м-м. Мечта!

— А потом свет божественный с икон полился! — захлёбываясь рассказал крестьянин.

Он сидел на лавке с папиросой в зубах, глядя снизу вверх на товарищей. — Монстры все и поразбежались! Бери всех хоть голыми руками! Вон, ты видел — тварь на холм новую привезли? Вот её Зодчий иконами и сжёг! А потом слепил из неё статую! Все те статуи так и появились.

— Да брехня, — сплюнул второй. — Сказки рассказываешь.

— Брехня⁈ Да ты потом сам охотников спроси, Никитос! — фыркнул первый. — Сказки, тоже мне! Говорю тебе, Баженов — посланник Божий! Ты же не думаешь, что святой отец ему иконы просто так отдал? Поносить в Изнанке, да? А ты слыхал, что про Зодчего в подворье Святой Варвары говорят? А? Говорят, что посланник он Господа!

Мужчина засуетился, сплюнул окурок и поднялся, взмахнув руками:

— А то, что его благородие Колодец отбили, а? Тоже брехня? А что Бессмертного стража убил!

— Не сам же он его грохнул, — поморщился Никита.

— Да и вообще.