Зодчий. Книга III

Могучие руки схватились за землю по ту сторону ловушки и потянули изуродованное тело, вместе с увязшим. Драгун выбрался на свободу, из длинной рыжей шерсти показались рука с мечом. Она вылезла откуда-то из-за спины, на манер скорпионьего хвоста.

— Хозяин, напоминаю…

Твари Изнанки демонстрировали взаимовыручку. При этом отряд частично состоял из павших или склонившихся к Скверне бойцов несчастной Шестой Армии. И явился он сюда прямо из-под таллиннских руин. Организованно. Учёные Тринадцатого Отдела говорили о возмущениях в нескольких регионах — и вот результат.

До турели, возвышающейся над лесом, трёхранговому «автомобилисту» оставалось метров двадцать, когда я приказал:

— Переводи в автоматику. Выстави максимальную мощность.

— Хозяин, перевод на максимальную мощность потребует дополнительных затрат по энергии, которые мы, вероятно, не можем себе позволить.

Я погрузился в перенастройку силовых линий. Сейчас ситуация совсем не шуточная, поэтому пришлось даже отключить всё лишнее. Даже трансмутатор и трансформаторы во всех деревнях.

Призрачное пламя на макушке турели забурлило, набираясь яркости, а затем сжигающий всё на своём пути поток ударил прямиком в «автомобилиста». За миг до столкновения с огнём — рыжий драгун попытался избежать нападения, но тщетно. Горящий, он ринулся назад и очутился в ещё одной вырытой яме.

«Автомобилист» объятый пламенем, врезался в турель и принялся крушить её голыми руками, вырывая из неё куски обшивки.

Я через конструкт отметил точку для снятия грунта, запустил срез и сразу же влил в него несколько сфер. Монстр провалился в образовавшуюся яму, заливаемый пламенем из турели. Над лесом поднимался чёрный дым, полыхающие фигуры монстров в панике бросились в разные стороны.

Охотники и солдаты гранизона наблюдали за сражением издалека. Большая часть вооружены луками с зачарованными стрелами.

И тут появился тот, кого я так долго ждал. Он проступил из ночной мглы шагающей горой. Пятиэтажная образина. По обсидиановому телу пробегали синие-зелёные всполохи. Деревья падали там, где шло порождение Скверны. На каменном лице застыла гримаса яростного гнева, которому не суждено было когда-либо покинуть изменённого тела.