Зодчий. Книга III

Даже дышать стало тяжело. Чёрт. Что-то произошло. Что-то серьёзное. Что узнала это дурная идеалистка, а? Что у неё может на него быть?

Хм… Что если его кинул Игнатьев? Подставил, чтобы не платить? Комиссар двинулся к стоянке, где была припаркована машина. Его потряхивало от чуйки.

Сев за руль, Шибанов некоторое время смотрел прямо перед собой, а потом несколько раз врезал по нему. Кажется, он только что совершил ошибку. Нельзя задействовать официальные каналы. Нельзя! Слишком по горячему всё идёт. Он снова взялся за телефон, набрал дежурного:

— Отменяй заявку на Панову.

— Конечно, господин старший комиссар, — с облегчением произнёс тот.

Шибанов посмотрел на часы. Надо ехать в Томашовку. Поговорить с Баженовым ещё раз. Может быть, он проболтается о планах Пановой…

Когда мы прибыли в столицу, то было ещё светло — спасибо белым ночам. Петербург встретил нас приятной прохладой, и я вдруг понял, что соскучился по прекрасному городу. Удивительное ощущение. Он мне не родной, я жил совсем в другом мире, но за год обучения в Академии попросту влюбился в столицу.

На вокзальной площади стояло несколько такси, и я выбрал машину поприличнее с виду.

— Отель «Лев Сорбонны», — сказал я водителю, когда мы устроились в салоне сзади.

— Слушаюсь, — отрапортовал он.

— Вы ведь не отсюда? — спросил я у Александры. Моя спутница не отрывала глаз от прекрасных улиц Санкт-Петербурга. Вопрос она услышала не сразу, пришлось повторить.

— Я из Ростова… — выдохнула Панова. — В Петербурге была несколько раз, но не в белые ночи.

— В эти дни особенно хороши у нас салюты, — хмыкнул я.

— Правда? — повернулась ко мне девушка. Я поймал осуждающий взгляд водителя в зеркале заднего вида.

— Шутка для своих, — ответил я. — Не берите в голову.

Она улыбнулась и снова вернулась к созерцанию города. Выбранный мной отель находился в паре кварталов от старого здания Комиссии. Чтобы утром время не терять, пока буду провожать Панову на рандеву с целым князем. На часах было за полночь, и, разумеется, дожидаться утра под закрытыми дверьми я не собирался.

У меня дух захватывало от мощи Эха известных на весь мир соборов. Большая их часть возведена ещё в домагическую эпоху. И как бы тепло я ни относился к Конструктам и их возможностям, а такие чудеса они создать не могут.