Зодчий. Книга III

— Миша, олл ночь я думать о своя ошибка. Я очень извиняться. Я хочу погладить свою вину…

— Сейчас погладишь, подожди, — прервал я его. — У меня неприятности, и мне нужна кровь из носу твоя помощь.

— В Петербурге? — тон американца стал максимально деловым, но голос напрягся.

Пип-пип. Черномор всё пытался дозвониться. Я заблокировал номер.

— Чем могу? — спросил барон, заметно расслабившись.

— Паулина в беде, надо вытаскивать. Но действовать нужно осторожно.

— Дэм… — выругался американец. — Нужны детали.

— Она в заложниках. Держат её в «Логове Друга». В подвале. С ней один человек. Не одарённый. В зале ещё двое. Фамилии Шибанов и Хаиров. Они все работают на специальную императорскую комиссию, но ни у кого нет дара. Но все вооружены. Задача несложная, вот только им нечего терять и потом они опасны.

— Тебе они нужны? Или можно их… литл бит убить?

— У меня есть на них планы. Но если жизни Паулине что-то будет угрожать — то пусть твоя рука не дрогнет.

— Я тебя понял, — сказал Дигриаз.

— Подожди, — остановил я приятеля. — Если нужна помощь, обратись к охотникам. Но, прошу, сделай так, чтобы Паулина не пострадала.

— Шэйм он ю, Миша! Столь вондерфул леди не должна страдать, если сама того не хотеть! Я нид ту го! Бай!

— Билли! Погоди. Всё серьёзно, понимаешь?

— Понимаю. Донт ворри, май друг. Я всё сделаю.

Связь разорвалась. Я глубоко вдохнул. Поручать такие действия кому-то всегда сложнее, чем всё сделать самостоятельно. Но иногда выбора нет.

Я прошёл в узкий ход потайного коридора и вскоре оказался в огромном помещении с потолком как будто купол планетария. Бо́льшая часть оборудования в моём мире показалась бы допотопной, особенно масштабизатор включённых схем, однако для нынешнего пристанища более чем достойно.

— Вот, — сказал Павлов. — Святая святых, Мишенька. Я мало кому её показываю. Давай, что там у тебя за схема по энергетике!

Он провёл меня к анализатору, уступил место:

В отличие от Конструкта, здесь перенос схем из памяти проходил иначе.

Проректор, потирая руки, подошёл к столу.

— Ты был тем, на кого я всегда возлагал свои надежды, Миша. Я так волнуюсь.

— Не волнуйтесь, — чуть натянуто улыбнулся я. Потому что иначе в комнате будет слишком много тревоги. Я ведь сам едва сдерживался.