Зодчий. Книга III

Только бы получилось. Только бы сработало.

И оно сработало! Я понял это, когда Тихон вышел из кузни. Сухопарый мастер нёс в руках то, что я ждал целых две недели.

— Вот, значит, ваше благородие, — сказал он, скрывая за равнодушным выражением лица трепет создателя. Видно, что кузнец отвык от работы такого плана, и подобное задание оказалось ему в приятную диковинку. И потому он вложил в него душу. Я чувствовал силу клинков даже сквозь тряпьё, в которое они были завёрнуты.

Однако ни единый мускул не дрогнул на моём лице.

— Как просили, значит, — добавил Тихон.

Я взял один из мечей, посмотрел на то, как солнце играет на металле, как переливается золотая гравировка.

— Строя крепости, помню о мире, — прочитал я текст. Покачал головой в задумчивости. В моих руках было будущее. Будущее не только этого мира, но и моего мира. Я получил оружие против Бессмертных…

Так, торопиться не будем. Сначала испытания. Пока возможности порченого золота в связке с Эхом не проверены. Может, ничего и не выйдет. Тихон следил за мной настороженно и нетерпеливо.

В помещении за его спиной шумно работал его помощник. Из дома неподалёку лилась ритмичная песня, в которой приятный женский голос обещал дождаться имперского солдата. Электричество всё больше и больше входило в быт местного населения. А за моей спиной чумазый мальчишка лет десяти изучал квадроцикл, на котором я приехал.

— Что ж… Спасибо, Тихон. Сколько с меня? — закончил я изучать оружие.

— По тридцатке за каждый, — не моргнул тот. — Как договаривались.

Я вытащил восемь бумажек, пересчитал их и протянул мастеру.

— Много. Так не договаривались, ваше благородие, — поморщился тот. — Хотел бы больше, запросил бы больше.

— Не хотел бы давать, не дал бы, — в тон ему ответил я.

— Второй клинок смотреть не будете? — не стал спорить кузнец, не глядя сунул купюры к себе в поясной кошель.

Мощь другого меча я чувствовал и так, но, конечно, стоило порадовать творца. Бережно взяв в руки клинок, в целом очень даже средний по боевым качествам, я хмыкнул.

Здесь гравировка была интереснее. Глаза Тихона заблестели совсем как у юноши, но только на миг.

Я любовался проделанной работой. Над надписью «Храня Томашовку» тонкими линиями красовался силуэт знакомого холма, на краю которого даже нашлось место для статуи артиллериста.

— Вы не просили ничего конкретного, кроме того, чтобы было связано с Зодчими и с Томашовкой, — с деланным равнодушием ответил Тихон, но ему совершенно точно понравилась моя реакция.