Золотая башня

У него ушло несколько томительных секунд, чтобы вспомнить, кто он и где находится – в своей кровати в Магистериуме.

Ногой он сбросил с себя одеяло в надежде, что холодный воздух разбудит его и прогонит остатки сна. Ужасного, но при этом такого приятного…

«Ты в порядке?» – обеспокоенно спросил Аарон.

«Кажется, да, – ответил Колл. – Я хочу сказать, конечно. Обычный кошмар, ничего такого».

«Это был Константин, – возразил Аарон. – Его воспоминания. Наверняка».

«Мне и раньше снились странные сны. Это ничего не значит».

«Прости, что я недавно так себя вёл, – сказал Аарон. – Давай я расскажу тебе, что нашёл, ладно? Потом мы можем придумать, как быть с… поцелуями… пока я всё ещё здесь».

– Проще вообще не целоваться, – нахмурился он. По крайней мере, в своей спальне он мог говорить с Аароном вслух, не боясь, что кто-то решит, будто он сошёл с ума. – Хорошо, выкладывай.

«В твоей голове что-то запечатано. Не знаю, как объяснить, но я вроде как нахожусь сейчас в большой комнате с окнами. Я могу смотреть в них, – именно так я вижу то, что видишь ты.

Твои эмоции – это что-то вроде потоков, которые обмывают меня, а твои мысли складываются для меня в слова. Но когда вчера вечером мы не разговаривали, я будто врезался в закрытую дверь. Посреди комнаты. За ней что-то скрыто».

«Я думаю, это воспоминания Константина. Думаю, кто-то запер их здесь, чтобы у тебя не было к ним доступа».

«Не знаю, – расстроенно отозвался Аарон. – Может, когда он запрыгнул в твоё тело, тело младенца, твой разум не смог справиться со всеми его воспоминаниями и просто их запечатал».

– Или в противном случае я бы оказался взрослым в теле младенца. Может, он решил, что это сведёт его с ума?

«Не знаю, но я считаю, мы должны их высвободить».

Колл вскочил с кровати и замотал головой, хотя он понимал, что Аарон не может его видеть.

Аарон долгое время молчал.

«Я подумал, что они будут просто воспоминаниями, по тому же принципу, как я остаюсь у тебя в голове. Я всё ещё я, хотя и могу слышать твои мысли».

Колл внезапно осознал, что именно этого он и боялся, даже сильнее, чем шанса превратиться в Константина.

Он боялся стать свидетелем всех тех зверств, что натворил Константин. Что если Колл вспомнит каждую мерзкую и ужасную деталь? Что если он вспомнит смерть его родной матери?

«Да, я не думал об этом в таком ключе. Но если ты всё же когда-нибудь решишься взглянуть на эти воспоминания, я ведь тоже здесь, в твоей голове. Я сделаю всё, что смогу, чтобы ты остался собой, обещаю».