Золотая лилия

Эдди упоминал о ней, при мне Трей всегда ходил в рубашке.

Но энтузиазм Трея поблек, и он развернулся, чтобы нам не было ничего видно.

— Да, она простенькая по сравнению с твоей. И я рад увидеть твою татуировку еще раз.

Я невольно коснулась щеки. Обычно в Амбервуде я прятала золотую лилию под косметикой. Но сегодня я решила, если на вечеринке кто-то из учителей начнет нудеть насчет дресс-кода, я скажу, что это просто часть моего наряда.

Громко заиграла музыка, и Трей оживился.

— Пора покрасоваться. Вы как, идете? Или так и будете весь вечер надзирать за пуншем?

— Я не танцую под быстрые мелодии, — сказал Брэйден, и я облегченно перевела дух.

— Я тоже.

Трей одарил нас улыбкой, полной сожаления.

— И почему я не удивляюсь?"

"Мы и в самом деле провели значительную часть вечера за пуншем, продолжая обсуждать происхождение Хэллоуина и языческие праздники. Время от времени к нам подходил кто-нибудь из моих друзей. Кристин с Джулией без устали восторгались моим платьем. Периодически я замечала Эдди, молча и скрытно надзирающего за толпой.

Ему стоило бы быть призраком. Он почти всегда располагался так, чтобы видеть Джилл с Микой, и сосредоточенность на своем задании помогла ему не слишком переживать из-за Джилл.

Мы с Брэйденом умолкли, когда услышали медленную композицию. Мы напряглись и переглянулись, понимая, что надвигается.

— Что ж, — произнес Брэйден. Мы долго уклонялись…

Я чуть не расхохоталась, и Брэйден слегка улыбнулся в ответ. Он полностью осознавал, что мы не соответствуем социальным требованиям.

Меня эго успокаивало.

— Сейчас или никогда, — согласилась я.

Мы вышли на танцпол и присоединились к другим парам, слившимся в объятиях. Назвать их действия танцем можно былое большой натяжкой. Большинство просто покачивались и медленно кружились. Некоторые просто воспользовались возможностью пообниматься. Их быстро приструнили учителя, блюдущие нравственность.

Я взяла Брэйдена за руку, а он положил другую мне на талию. Не считая поцелуя — это пока что был наш самый интимный контакт.

Между нами по-прежнему оставалось несколько дюймов, но меня ошеломило такое нарушение привычных физических границ. Я напомнила себе: Брэйден мне нравится, я ему доверяю, и здесь нет ничего ненормального. Вокруг не начали витать сердечки, звездочки или радуга, но и угрозы я не ощущала. Попытавшись выбросить мысли из головы, я прислушалась к песне и сразу поймала ритм. Через минуту Брэйден осознал, что я делаю.

— Ты… умеешь танцевать! — вырвалось у него.