Золотая лилия

Присмотревшись, я заметила в очертаниях тату нечто знакомое. А еще я готова была поклясться, что из-под синих линий едва заметно поблескивает золото. Я чуть не выронила снимок. Полумесяцы оказались вытатуированы поверх лилии алхимиков. Я перевернула фотографию. На обратной стороне было нацарапано одно слово: «Маркус».

Маркус Флинч, которого Воины назвали бывшим алхимиком. С ума сойти. Ведь если не считать тех, кого держат под замком, как Кита, бывших алхимиков не существует. Это — на всю жизнь. Уйти из нашей организации невозможно.

Однако замаскированная лилия означала обратное. А если Маркус просто сменил имя и алхимики упустили этот факт из вида? Маловероятно… Получается, Стэнтон и остальные солгали мне, когда говорили, что никогда не слышали о Флинче. Но почему? Здесь кроется серьезный конфликт? Неделю назад я бы не сомневалась в словах Донны. Но теперь, зная, как осмотрительно распределяется — или скрывается — информация, я задумалась.

Я еще пару секунд смотрела на фотографию, не в силах оторваться от голубых глаз Маркуса.

Потом я все же убрала ее и вернулась в Амбервуд, решив держать снимок в секрете. Раз алхимики желают скрывать от меня существование Флинча, пожалуйста. Я выясню причину самостоятельно. Но моя единственная зацепка Кларенс и скрывшиеся Воины. Ну, хоть что-то для начала.

Я намеревалась отыскать Маркуса Финча и получить ответы на свои вопросы.

Вернувшись в общежитие, я, к своему удивлению, обнаружила Джилл сидящей у входа. Она расположилась в тени деревьев, где можно было наслаждаться хорошей погодой, не подвергаясь воздействию солнца.

В Калифорнии, наконец, началось некоторое подобие осени, хотя здешняя погода вовсе не похожа на те прохладные ноябрьские дни, к которым привыкла я.

Джилл была печальна и задумчива, но, увидев меня, немного приободрилась.

— Привет, Сидни! Я надеялась встретить тебя. А то без телефона тебя не найдешь.

Я состроила гримасу.

Надо купить новый. А то сплошная засада.

Джилл сочувственно кивнула.

— Ты как, отвезла Соню?

Она сейчас на пути ко двору и Михаилу и, надеюсь, к более мирной жизни.

— Хорошо, — протянула Джилл. Она отвела глаза и прикусила губу.

Я уже успела достаточно хорошо изучить ее и понимала, девушка собирается с духом, чтобы что-то мне сказать. Но торопить Джилл не следовало, и поэтому я терпеливо ждала.

— Я это сделала, — сообщила она, прервав тишину. — Сказала Мике, что все кончено… совсем.

У меня полегчало на душе. Одним поводом для беспокойства меньше!

— Сочувствую, — ответила я.