Золото Югры

Кольцо медленно пошло вниз, тягая толстый канат. Снаружи скрипнуло и стукнуло. Это канат потащил за собой заворотный кованый вертлюгай в калиточном запоре. Узкая калитка в левой половине ворот открылась.

Макар сунул ноги в обрезки валенок, выскочил наружу. Подсунулся в калитку, очутился внутри монастыря, за воротами. И тут же к воротам подскочил конник. Бешено замолотил железом по калитке.

Макар откинул внутрь смотровое калиточное забрало. Спросил туда, в темноту, наружу:

– Почто святых людей будишь?

Из темноты донесся просительный, чуть не плачущий голос:

– Макарий Дмитрич, слава Богу! Спаси и сохрани! Это я, Тимофей Изотов… Со мной семья и сундуки.

Живот спасаю от челяди боярина Курениского, подлого володетеля нашей, Шеломской волости…

Макар сразу узнал голос. Тимошку Изотова в округе дразнили «гостем», ибо указом царя Ивана Васильевича он был возведен в купцы, да тем же царем Иваном и забыт. «Гостя» сразу возжелали грабить все, кому не лень. Вот теперь, видать, шеломский воевода похотел купеческого добра.

И похотел нешуточно. Монастырь для купца теперь – последний оберег в этом мире.

Макар разом откинул тяжелую щеколду, запирающую калитку. Купец Изотов протиснулся внутрь, стал что-то бормотать в благодарность. Но Макар сильно толкнул его под рога толстенного дубового бруса, запирающего половины ворот.

Вдвоем кое-как они на аршин протолкали в пазах запорный брус. Потом, уже с помощью холопов купца, отвели внутрь левую половину ворот. В раствор тотчас протиснулись три конные упряжки – одна с крытым возком, две тележные.

Упряжь коней парная – «гусем». Точно – готовились убегать. И убегать далеко.

В приворотной темноте кое-как угадывались люди. Слышался из возка женский всхлип. Погоня топотала копытами совсем рядом.

Макар поднажал, ему помогли. Ворота соединились, затворный брус встал на место. А в открытую калитку уже лезли два нерусских человека, бранясь матерно.

Купец Изотов оказался запасливым купцом, вытянул из-за кушака боевой топор и раза три хрястнул им непрошеных гостей.

Макар вытолкал покалеченных лиходеев наружу, налег на калитку, подбил щеколду.

Погоня загоношилась возле ворот. Шуметь в голос лихоимцы, видать, боялись. Говорили между собой тихо. Потом один, судя по нраву, начальник гилевской полусотни, подошел к самой калитке и крикнул в щель смотрового забрала:

– Изотов, сволочь! Ты тута? Тебя вся шеломская пятина просит выйти!

– Отошел он, – помедлив, ответил за купца Макар, – дела у него.