Во времена царевны Софьи на единственном Московском монетном дворе из серебряной проволоки вручную чеканили серебряные копейки, денги (половина копейки) и полушки (четверть копейки). Покупательная способность таких денег была велика. Например, пуд сливочного, или, как тогда говорили, коровьего, масла стоил 60 копеек, пуд сёмги – 37 копеек, один осётр, как говаривали, «длинный», в подводу тележную – 30 копеек, сахарная голова – 40 копеек, бык-четырёхлетка – меньше рубля.
Тулуп овчинный – 30–40 копеек, холщовая рубаха – 10–12 копеек, суконные штаны из аглицкой ткани – 1 рубль 20 копеек, пара сапог с каблуками – 25 копеек, колпак суконный на голову – 6–8 копеек.
С 1655 года стали выпускать серебряный «ефимок» номиналом в рубль.
Удалив землю, Андрей запустил руку в ствол пушки и почувствовал, что пальцы наткнулись на металл. Он ухватил, сколько мог, и вытащил. Мать моя! В пригоршне у него лежали золотые и серебряные монеты, а также золотой перстень и кольца.
Андрей снял с головы шапку, высыпал туда содержимое пригоршни и снова запустил руку в дуло пушки.
Ему было неудобно: ствол высоко, и даже на носки пришлось привстать. Но тем не менее он выудил ещё одну пригоршню – и снова монеты, золотая цепочка, перстень с рубином. Ни фига себе! Он опять высыпал в шапку найденное. Нет, так не пойдёт, надо вытаскивать из земли весь ствол, похоже, он весь набит драгоценностями.
Андрей осмотрелся – не видать ли судов? Со стороны он сейчас выглядел странно. Русский офицер, а роется в земле, как полоумный. Надо действовать осторожнее.
Он принялся работать ножом как одержимый. Куда только делась усталость, он не замечал бега времени! Ножом рыхлил слежавшуюся землю вокруг ствола, выгребал её руками. Кафтан уже весь был испачкан землёй, как и руки, но Андрей даже не обращал внимания на то, что грязен.
Он пошевелил руками пушечный ствол, и тот покачнулся. Андрей ухватился за него обеими руками и повис всем телом. Потом отдохнул, поднатужился и попробовал приподнять. И так – несколько раз. С каждым разом бронзовая пушка шевелилась всё свободнее и свободнее, и наконец он выдернул её из склона.
Едва удержав в руках тяжесть, осторожно опустил ствол на землю. Потом снял кафтан, уложил на него дульную часть ствола и поднял казённую. Из ствола на кафтан со звоном посыпались монеты и ювелирные изделия.
Он ещё пару раз пристукнул пушкой о землю, потом уложил и запустил в ствол руку. Пусто! Зато на кафтане громоздилась куча тускловатых в солнечном свете золотых изделий и монет.
