Чёрт, а ведь верно говорит дьяк! И не столько маржа интересовала Андрея, сколько то, что из меньшего количества меди можно сделать больше пушек, причём, что самое важное, без потери качества. Как же он раньше-то сам не допёр? А ведь с бронзой он сталкивался не раз – подсвечники, посуда. Но чтобы пушки из неё лить? Молодец, дьяк!
Он снова разлил вино по рюмкам:
– За совет спасибо! Ценный, приму во внимание. Давай за него и выпьем!
Только они чокнулись и выпили, а половой на подносе уже кушанья несёт:
– Прошу откушать!
Они отдали должное копчёной стерлядке да языку, и Андрей в очередной раз разлил вино:"
"– На добро добром отвечу.
Только всё, что услышишь, – никому!
– Знамо дело! – Дьяк перекрестился в подтверждение своих слов.
– Жить Пушечному приказу недолго.
От удивления дьяк выпучил глаза:
– Как? Государю пушки потребны, зелье?!
– Дослушай… О следующем годе Пушкарский голова Имеретинский пост оставит, да не по своей воле.
Дьяк весь превратился в слух, даже жевать перестал, так и остался сидеть с набитым ртом.
А Андрей продолжил:
– Ты, боярин, Виниуса знаешь ли?
– Какого? – Боярин быстро-быстро дожевал.
– Молодого, Андрея Андреевича.
– Видел несколько раз. Вот с батюшкой его, Андреем Денисовичем, знаком хорошо.
– Вот молодой и станет во главе Артиллерийского приказа – переименуют Пушечный-то.
– Да ну!
Новость произвела на дьяка впечатление разорвавшейся бомбы. Он закрыл глаза, задумался.
– Верно ли сие?
– Сам через год увидишь, мои слова вспомнишь. Пока никто о сём не знает, а у тебя карт-бланш, как козырь в рукаве.
– Понял-понял! – чуть не подпрыгнул на месте дьяк. – Надо срочно со старшим Виниусом дружбу заводить.
– Это уж как знаешь. Я сказал, а ты услышал.
– Дорого слова твои стоят.
Дьяк взялся за рюмку, покрутил, да и выпил. Андрей наполнил её снова.
– А про меня не слыхал ничего? – вкрадчиво спросил дьяк.
Андрей развёл руками:
– Разговор случайно в окружении Петра слышал. Вот про что слышал, про то и говорю, – соврал он.
И ведь сущую правду дьяку сказал! Только не разговор чужой он слышал, а из истории доподлинно знал.
У дьяка от услышанного пропал аппетит. Он снова опростал рюмку, не чокнувшись с Андреем и не произнеся тост. В другое время такое поведение показалось бы Андрею обидным – но не сейчас. Похоже, дьяк был огорошен известием и никак не мог прийти в себя. И лёгкий хмель выветрился – дьяк выглядел абсолютно трезвым.
– Это же надо, как всё поворачивается, – словно про себя произнёс дьяк.
