Золотое пепелище

 – Вы скажите мне, Саша, мама у вас – Вера Владимировна.

Не спросил он, а сказал как утверждение. Шурик подтвердил, что да. Тогда Майер открыл свой большой сейф, достал из него еще один конверт. Какая-то у него любовь к упаковке!

Шурик открыл его. На стол выпало фото мамы.

– Я не… – начал было он, но старик продолжил, протягивая еще один конверт:

– И это ваше, по праву.

Чередников, машинально поблагодарив, открыл и эту упаковку.

В ней оказалась сберегательная книжка на предъявителя; аккуратно заполненные строчки свидетельствовали о том, что на счет двадцать три года ежемесячно вносились суммы, которые в средней полосе светили разве что высококвалифицированному слесарю при стопроцентной выработке.

– Простите, а… при чем тут я? – начал было Чередников.

Глянул на мамино фото, на сберкнижку. Уши у него стали рубиновые, хоть пленки проявляй.

– Что? – хрипло спросил он. – Правда, что ли?

– …Ты же не завтра еще уезжаешь, правда? Загляни, если не имеешь особых резонов меня избегать.

Шурик, прислушавшись к ощущениям, заверил, что нет. У него почему-то, напротив, внутри как будто надулся воздушный шарик – того и гляди взлетит под потолок, а то и под самое бирюзово-белое, жаркое-прежаркое и такое высокое небо.

– А вот это не надо, – он положил на стол и мамино фото, и сберкнижку, и конверт. И вышел, не прощаясь.

«Добрый знак», – почему-то решил Александр Осипович и все-таки положил таблетку под язык.

* * *На удивление, «совершенно чистый», по словам Миши, «фраерок» оказался занесенным в одну из карточек системы учета.

– Действовал крайне нагло, но не без выдумки, – излагал Дементьев, – выбирал богатые квартиры, предварительно устанавливая, если можно так выразиться, наружное наблюдение.

– Это каким же образом? – поинтересовался Генка.

Чередников же молчал. Вот уж полдня он какой-то не от мира сего, на вопросы отвечает век спустя, улыбается в пустоту и вообще ведет себя как перегревшийся. Наверное, влияет жаркий климат.

– Вечером разглядывал в сильную оптику окна, уяснял себе ситуацию. Некоторые ведь шторы не задергивают, а то и не имеют: немодно, мол, теперь все открыто… в общем, глянет туда-сюда, выясняет, есть ли чем поживиться.