Золотое пепелище

И вот как-то раз под вечер в пятницу, когда Саша засиделся в отделении, подбивая текучку перед визитом к руководству, по сумеркам заплясали фары, послышался оглушительный рев мотора – ко двору отделения причалил поразительной красоты сияющий мотоцикл «ИЖ» с коляской.

Водитель сдвинул стекло шлема на лоб, и оказался не кем иным, как Генкой Гомановым.

– Привет анахоретам!

Обнялись. Генка не изменился: такой же лохматый, черный, жгучий, как уголь из печи.

– Какими судьбами? На рыбалку?

– Ничего не имею против, – заверил Гоманов, – к тому же есть повод.

– Имеется, – заверил Саша.

Генка, разгружая удочки и бутылки, рассказывал о житье-бытье в главке, о смешных «мульках», имевших место в его практике, о том, что Дементьев теперь вместо Филатова, женился и «отожрался», о том, что Таушева выскочила замуж за заику Лапина и небось рада: такой-то точно слова поперек не скажет. Саша лишь хмыкал и кивал. Потом вдруг Генка мимоходом спросил, нет ли магнитофона.

– Есть, и даже очень, – заверил Чередников. Пусть у них там в центре жизнь бьет ключом, а тут в гараже последний писк – сказочный «грюндиг», презентованный мамой и папой на прошедший день рождения, – работает и от батареек, и от сети.

– И записи, если интересуешься. Высоцкий почти весь, Окуджава.

– Это само собой. Можешь взять, но у меня тоже кое-что с собой есть. Тебе понравится. Ты говорил, у вас тут какой-то островок есть.

Саша колебался некоторое время: все-таки выходные, не исключены дебоши с мордобоем и шашлыками.

– Поплыли. Ну их, до утра обождут.

Отцвела, погасла вечерняя зорька. Наловили кое-какой рыбы, хотя Генка настаивал на раках, но Саша по природной брезгливости против этого лакомства возражал.

– Эх ты, тундра, – заявил коллега и принялся творить уху, сопровождая это простое, по сути, действо какими-то сакральными заклинаниями, телодвижениями и помещением в котел разного рода травок.

Шурик, утомившись за неделю, с наслаждением клевал носом, сладко поглядывая в сторону палатки, которая гостеприимно манила уютными спальными мешками.

Дневные птицы затихли, повылазили ночные твари; комары, разозленные дымом и тем, что нахальные туристы щедро сдобрили себя несъедобным диметилфталатом, злобно пищали, чтобы хотя бы так вывести из себя. Раздавили бутылку, заботливо прихваченную Генкой, обмыв встречу, потом звание, потом выпили за то, чтобы почаще встречаться.