Золотое пепелище

Из разных комнат они все попадали в один погреб, – саркастично подхватил он, – и сверху прикрылись крышкой.

– Когда прогорают несущие конструкции, то и такое не исключено. Обратитесь, лейтенант, к справочной литературе – не пожалеете, – посоветовала Галина, чуть не зевнув по-кошачьи в лицо.

Чередников аж задохнулся от негодования и потому решил сразу не отвечать, чтобы не нагрубить.

– Есть что сказать? Давай уж без пауз, – поторопил Филатов.

– Есть, – процедил он сквозь зубы, – молочница до происшествия потеряла их из виду на три дня.

– Разве Каяшевы постоянно проживали на даче? Могли отъезжать в город, – Таушева явно подначивала.

– Они постоянно не жили на даче, это верно, но лишь до этого сезона. Однако мать Каяшевой в личной беседе со мной признавала, что на природе состояние ее здоровья улучшается и они с домработницей собираются зимовать. И отъехать в город для нее было непросто, поскольку мать Каяшевой передвигалась на коляске.

– Прятались от молочницы, не желали платить, – вставил Филатов, тоже, похоже, поддразнивая.

Однако Чередников на подначки не поддался. Думая про себя, что опыт и звездочки на погонах никогда не заменят знание обстановки, оправился, успокоился и уже совершенно по-иному, куда снисходительнее, пояснил:

– Анна Степановна – единственная молочница на весь поселок.

– Поселок большой, молочница одна? – спросила Таушева, кривя губки.

– Незадолго до этого пастух недоглядел, стадо в осоку забрело, лишь ее корова не пошла.

– И что же? – насмешливо спросила она.

– Вымя порезали все, кроме нее, – по-прежнему снисходительно (ох уж эти городские!) поведал Саша.

Таушева вспыхнула, полковник не прыснул, хотя потуги намечались. Совладав с собой, лишь заметил:

– Интеллектуальное жвачное – большая редкость.

А прекрасная Галина сказала, что, в самом деле, вышло весьма удачно. И присовокупила:

– В любом случае наша лаборатория никуда не денется, не переедет. В случае, если возникнут и будут сформулированы дополнительные вопросы, всегда возможно назначить повторное исследование.

– Благодарю, Галина Яновна, можете идти.

Она волнительно восстала, прошествовала к двери и вышла. Морок развеялся. Даже Филатов – человек в возрасте и явно женатый – помолчал, дернул подбородком и лишь потом вернулся к делу:

– Что ж, лейтенант Чередников, подобьем бабки. Оперативного опыта у тебя ноль, и Моисеич, который Беленький, тебе лишь из жалости характеристику красивую нарисовал. Он отзывчивостью славится.