В том числе я и вы можете. Если бы Тамара точно знала, что никто об этом не проведает, то, наверное, могла. Она это дело любила. Говорила мне, что еще в четырнадцать лет стала женщиной, а в свои девятнадцать обладала уже незаурядным опытом. Тамара ведь рожать не могла. В семнадцать лет сразу два аборта подряд сделала у себя в провинции. Но она компенсировала свои потери очень интересным сексом. Вы извините, что я так говорю. Вы спрашиваете, и я честно отвечаю. У меня нашли диабет и сейчас делают эти проклятые инсулиновые уколы.
Говорят, что я буду жить еще сколько-то лет. Но зачем мне так жить, если у меня ничего не получается с женщинами? Глупо. А таблетки принимать тоже нельзя, говорят, сахар поднимется, и я могу впасть в кому. Прямо на женщине. Глупая смерть, хотя некоторые говорят, что мужчина так и должен умирать. Но я не хочу позорить свою семью, а без таблеток ничего сделать не могу. Так и живу между этими проклятыми уколами. Врачи говорят, что от этой болезни нет никаких лекарств. Только уколы инсулина.
Так до конца жизни. Обидно.
– Говорят, что где-то уже изобрели такие таблетки, – вспомнил Дронго. – Одной в день вполне достаточно, чтобы сахар был в норме. Я слышал, что через несколько лет это лекарство появится в открытой продаже.
– Было бы здорово, – встрепенулся Товмасян. – Только я боюсь, что все это очередные слухи и ничего больше. Что еще вас интересует?
– Когда вы с ней в последний раз виделись?
– Давно. Несколько лет назад. Она тогда еще с этим мальчиком-грузином встречалась.
Увидела меня и отвернулась, как будто мы незнакомы. Я и не стал подходить. Если не хочет даже смотреть на меня, зачем я буду навязываться?! Я тоже гордый человек. Что сумел, то и сделал. Вывел ее на орбиту. Раз не чувствует благодарности, значит, пусть так и живет. Мне от нее ничего не нужно.
– Спасибо за беседу. – Дронго поднялся и протянул руку Товмасяну.
Тот пожал ее и сказал на прощание:
– Если найдете Тамару, то передайте привет от меня. Хотя не знаю, захочет ли она вспомнить обо мне.
Глава девятая
Дронго вышел на улицу, позвонил Вейдеманису и спросил:
– Есть какие-нибудь новости?
– Заключение экспертизы взял, – сообщил Эдгар. – Еще узнал о том, что Тамару Березкину чаще других фотографов снимал некий Роберт Мозговой. Такая странная фамилия.
– Он теперь в Москве?
– Я узнал адрес его лаборатории и сейчас отправляюсь к нему, – сказал Вейдеманис. – Постараюсь выжать все, что он может знать об этой пропавшей дамочке.
