Золотое сердце Вавилона

Если Вы не сможете явиться к означенному времени, просьба заблаговременно сообщить об этом по телефону…»

Далее был указан номер и стояла подпись. А потом печать именная: «Нотариус Винетутов Б. Б».

Я отложила письмо и тяжко вздохнула. Какое завещание? Кто мне мог что оставить?

После смерти отца прошло несколько лет, завещание давно потеряло силу. Да и не могло после него остаться ничего ценного. Как я уже говорила, жили мы бедно. Отец работал инженером-наладчиком, в моем детстве много ездил в командировки, потом перестал, потому что, по его собственным словам, все развалилось и нечего стало налаживать.

Так, перебивался кое-как. Мать же никогда толком не работала, то есть чтобы получать серьезную зарплату. То брала группы продленного дня, то вела при ЖЭКе кружок мягкой игрушки, была даже какое-то время приемщицей в химчистке и администратором в зубной поликлинике. Вечно она пилила отца, что в доме нет денег. А он отмалчивался, только иногда, когда она очень уж расходилась, говорил тихо: «Таня…» – и она почему-то успокаивалась.

Я тупо смотрела на письмо, пока меня не осенило, что сегодня как раз двенадцатое июня, так что нотариус Винетутов ждет меня в три часа. А сейчас уже четверть третьего. Улица Восстания отсюда не так далеко, успеть можно. И даже паспорт у меня в сумочке оказался совершенно случайно, забыла выложить. Хорошо, что свекровь не видит, она вечно ругается, что я документы с собой таскаю…

Выходит, хорошо, что меня уволили, а то Зойка, стерва рыжая, ни за что не отпустила бы с работы.

Я причесалась, подкрасила губы и поспешила на улицу Восстания.

В приемной нотариуса было жарко и душно.

Вдоль стены стоял диван, обитый потрескавшейся искусственной кожей, и несколько жестких офисных стульев. Над диваном висела репродукция картины – море, покрытое барашками волн, бригантина, скользящая по этим волнам под всеми парусами, а над ней – летящие в неизвестном направлении дикие лебеди.

На диване, на разных его концах, чтобы случайно не соприкоснуться, сидели мужчина и женщина и смотрели в разные стороны.

По всему было видно, что это муж и жена в последней стадии развода. Между ними чувствовалось такое напряжение, что воздух потрескивал, как перед грозой.

На стульях сидело еще несколько человек, все были очень озабочены. Еще одна озабоченная женщина быстро ходила по приемной взад-вперед, как тигр в клетке, и то и дело нервно поглядывала то на часы, то на дверь нотариуса.