Золотой пленник

До вечера роту строили еще дважды: то обещали выдать новые рубахи, то штаны, то иголки с суровой ниткой, но потом все отменялось, и в конце концов сержант Уэйт наорал на солдат и сказал, чтобы «сидели на задницах и никуда не рыпались».

– А что нам остается? – удивился Питер. – Можно подумать, здесь нет ни охранников на валу, ни кавалерии под горой.

– Это он боится, что мы к девкам в Хаски рванем, – со вздохом произнес Крафт и добавил непонятно о ком: – Бедолага.

Лагерь благополучно отужинал, и все улеглись спать, а утром капитан прибыл на гору еще до рассвета и проследил за готовкой завтрака.

Поскольку трем ротам предстояла дальняя дорога, к обычной пайке каши выдали по большому куску баранины. Настроение бойцов поднималось на глазах, сытыми они ничего не боялись.

Едва капитан отошел от котла, к нему робко приблизился лекарь и, пряча глаза, сообщил, что все десять солдат интендантского отделения маются кровавым поносом и брать их в дорогу никак нельзя.

– Помрут, господин капитан, сэр.

– Что же за болезнь у них? – усмехнулся фон Крисп.

Он шел через лагерь широкими шагами, и тщедушный лекарь едва за ним поспевал.

– Неизвестная болезнь, и неизвестно, как ее лечить.

– Ну, тебе неизвестная, а мне – очень хорошо известная, и я знаю, как ее лечить. У нас на марше будет одна пустая телега – для увечных и больных, вот на нее этих интендантов и положим.

– Так они вам все перепачкают, господин капитан, сэр! – хватался запуганный лекарь за последнюю соломинку.

– Ничего, если сильно пачкать будут, мы им задницы пенькой законопатим.

У меня не побалуешь. – Капитан остановился. – Сам-то готов к походу?

– Так точно, господин капитан, сэр!

– Все порошки взял? Нож, пилку?

– Руки-ноги отрезать приходилось?

– Случалось, – вздохнул лекарь.

Вскоре после завтрака объявили построение, потом повели колонны вниз. С вершины горы открывалась живописная картина, вдалеке в туманной дымке угадывались домики городка Хаски, у основания горы стояли три лагеря – два были прежде, а третий возник только вчера.

Дорогу у подножия охраняла сотня пехотинцев, их построили в две шеренги – по обе стороны, чтобы охватить колонну невольников и сразу дать почувствовать строгость. Чуть подальше редкой цепью стояли разукрашенные рейтары на высоких тонконогих бахолтинцах, к седлам двоих рейтар блестящими цепочками были пристегнуты два огромных, черных как смоль пса.

– Это не охотничьи, – заметил конопатый Витас, когда колонна спустилась ниже. – Охотничьи породы я знаю.