Золотой пленник

Едва правая рука сделала какой-то жест, отступавший правый фланг развернулся и снова бросился в атаку, затем таким же жестом на штурм была брошена и вторая часть карликов.

Они с новой, неистовой силой ударили в ряды оборонявшихся и начали их теснить, взбираясь по людям, как по деревьям, и вцепляясь в них когтями и зубами.

В черный ящик одна за другой вонзились две прилетевшие от оруженосцев стрелы. Взобравшись на телегу, выстрелил из арбалета лейтенант Горн. Он был без шляпы, с оборванными полами мундира и расцарапанным лицом.

Болт не пробил ящик, застряв в его стенке, и сквозь грохот и крики боя послышался тонкий злобный смех.

Услышал его и Питер, он лупил карликов жердью, позабыв про боль и порезы на спине. Маленькие уроды просачивались в тыл и выскакивали из-под телег, норовя ударить ножом или большим кованым гвоздем.

Отшвырнув попавшегося под ноги карлика, на телегу вскочил сержант Уэйт, без головного убора и меча, с лицом, залитым кровью. Его глаза горели решимостью, и он крепко сжимал огромный барийский лук с вложенной в него единственной стрелой.

Растянув лук и выдержав мгновение, сержант спустил тетиву. Стрела с треском пробила обе стенки и осталась торчать в ящике, а командовавшие штурмом ручки дрогнули и безвольно повисли. Сопровождавшие тележку карлики в хламидах и колпаках закричали тонкими голосами и торопливо покатили экипаж прочь, скрывшись за углом. Оставшись без руководства, побежали и остальные, разом потеряв к битве всякий интерес.

Раненые карлики ползли, истекая кровью, но оруженосцы из отряда сэра Хендрикса принялись их добивать, и в несколько минут со всеми, кто еще шевелился, было покончено.

Воцарилась относительная тишина, одни бросились осматривать и успокаивать лошадей, другие – оказывать помощь раненым. Досталось всем: у кого-то были порезы, у других пробиты головы.

– Нам пора уходить! – крикнул капитану сэр Хендрикс. – Неизвестно, сколько их здесь!

– Мы готовы! – ответил капитан, с удовлетворением отметив среди живых Питера Фонтена.

Двух лошадей в отряде рыцарей пришлось прирезать: им карлики распороли брюхо.

Четверым солдатам и девятнадцати невольникам помощь уже не требовалась: они лежали растерзанные среди трупов своих врагов. Забытый всеми в этой кутерьме, лежал с перерезанным горлом и сержант Гудьир.

Оруженосцы потеряли двоих, рыцарям удалось обойтись без потерь, однако один из них оказался ранен в шею кухонным ножом.