Золотой пленник

Завидев крыши Лонгрена, фон Крисп переоделся, снова превратившись в пехотного капитана, и прибыл к конюшням перед заходом солнца.

Вернув уставшую лошадь и получив назад свежего мардиганца, он отправился домой, намереваясь засветло проскочить рощу, где в прошлый раз получил дубиной.

Доехать удалось без приключений, слуга на радостях, что хозяин вернулся раньше срока, сбегал к богатому соседу и договорился, чтобы тот пустил его благородие в терму. И хотя фон Крисп не очень-то уважал мытье, считая это занятие для человека благородного лишним, он согласился на плебейское развлечение, поскольку слуга обещал, что после распарки с травяными мочалками усталость как рукой снимет.

Процедура фон Криспу понравилась, в дом он вернулся закутанный в простыню, следуя позади слуги, шедшего с фитильным фонарем. Невольно вспомнились дорожные страхи, но теперь это было где-то далеко.

Пить на ночь капитан не стал, наказав слуге, чтобы разбудил до восхода солнца, а когда наутро тот выполнил приказ, отказался от мундира и велел подать гражданское платье с простой шляпой и сапоги с отворотами – такие носили торговцы лошадьми.

– Так вы что же, ваше благородие, на службу не поедете?

– А какое твое собачье дело – я должен перед тобой отчитываться? – рассердился капитан, и слуга убежал искать гражданское платье. Вернувшись, он подал затребованную одежду, обувь и, пока хозяин одевался, спросил:

– Седло тоже менять?

– А на что ты его поменяешь?

– У нас старое есть, правда, драное.

– Не нужно, сейчас на таких многие ездят…

Натянув сапоги, фон Крисп несколько раз топнул, чтобы лучше сели, потом примерил кинжал – простой, в шитых кожаных ножнах, дворянского оружия брать с собой он не собирался.

После завтрака капитан сел на коня и выехал со двора.

Фон Крисп приехал на торговую площадь, когда там уже разворачивалась торговля. Новые телеги и арбы еще въезжали на территорию площади, но торговцы уже кричали наперебой, и с ними соревновались перепуганные этим балаганом ослы.

Первые покупатели недоверчиво присматривались к товару, терли его, мяли, пробовали на зуб, нищие требовали своей доли, выскакивая из-за прилавков и вызывая переполох. На шум прибывали вечно сонные и помятые городские стражники, они колотили древками алебард рыночных бродяг, а когда возвращались, требовали плату, набивая карманы то чесноком, то яблоками, то картофелем.