Золотой стриж

Их было гораздо больше двадцати, этих рыжевато-коричневых птиц с широко раскинутыми крыльями. Перья на концах крыльев трепетали, словно дрожащие растопыренные пальцы.

Время вело себя странно, день тянулся и тянулся, а Нил лежал и лежал. Пить хотелось ужасно, но воды нигде не было, а искать ее в лесу, как Кадет, он не умел. Губы пересохли и лопнули, трещинки горячо и противно тянуло. Еще немного так полежать – и он иссохнет, как яблоки в саду.

Нил с кряхтением сел. Чего-то хотеть – уже неплохо. Он видел, как иссыхали игроки, теряя аниму.

Не плакали, не жаловались, просто ложились и больше не хотели есть, спать, драться и – самая заветная мечта – выигрывать игру. Вот тут уж точно пиши пропало.

Мысли о свежей, чистой, вкусной воде заставили вспомнить, в какой стороне озеро, и кое-как поковылять в лес. Приближался вечер, серое неровное небо будто дышало, где-то тучи были гуще, где-то реже, и солнце, клонясь к горизонту, серебряным пятном просвечивало сквозь них.

Идти пришлось почти час, и дошел он только на силе желания припасть к воде.

Вдоль береговой линии тянулись прогалины, коряги, пни – и никакого песка. На озеро смотреть было стыдно, но Нил все равно смотрел – невозможно было не любоваться на эту серую шелковую рябь.

Он улегся животом на берег и долго пил, потом залез в воду целиком. Вдали проступал другой берег, который раньше не давали рассмотреть солнечные блики на воде. На том дальнем и темном берегу смутно вырисовывались деревья и мелкие огоньки: дома на чьей-то чужой, давно захваченной земле.

Тут было так красиво, так мучительно прекрасно – озеро, и небо, и каждое поблекшее дерево, и причудливо изогнутые коряги на берегу, – что Нилу вдруг стало чуть легче. Магии больше нет, но ведь люди живут и так.

Всю жизнь он мечтал о магии, и получил ее, и потерял самым идиотским, бездарным и тупым образом, какой только можно придумать. Но он жив, а когда у тебя нет ничего, кроме жизни, глупо разбрасываться последним.

– Тихо, – пробормотал он с заложенным носом, глядя на свое размытое отражение. Руки лениво двигались, разбивая контуры лица. – Я о тебе позабочусь. Все в порядке.

В порядке не было ничего, но это вдруг подействовало. Нил вылез, оделся и пошел обратно в чужой заброшенный дом.

Вечер был холодный и темный, дом выглядел угрожающе, но огонь Нил все равно разжигать не умел. Он на ощупь пробрался в глубину дома – там было чуть потеплее, чем на улице.