Золотой стриж

Это будет еще не скоро, магии надолго хватит.

– И с чего ты это решил?

– Я просто надеюсь на лучшее. Так и надо делать. Не будь ворчуном, это для анимы вредно. – Ослепительная улыбка. – Она ведь очень медленно прирастает, и гораздо веселее будет, если ты оставишь ее себе. С твоей силой мы тут столько всего сможем сделать!

– Нет, подожди. Снаружи все очень плохо. – Нил схватил его за руки. – Вот что мы сделаем: найдем место силы, усилим магию и тогда поможем остальным. Как-нибудь.

Маг сморщил нос и рассмеялся, будто это забавная шутка.

– Как? Однажды все само исправится. Не может такого быть, чтобы Тень победила.

– С этой логикой проиграли все земли до единой, – выдавил Нил.

– Что такое логика? – заинтересовался Маг, склонив голову к плечу.

Нил сглотнул. У него заныло в животе: плохое предчувствие, которое он попытался отбросить.

– Там, снаружи, земля умирает, и…

– Да что ты заладил! – Маг зажал уши, но тут же опустил руки и виновато улыбнулся. – Как ты не понимаешь: мысли о плохом вредны для анимы, а ее надо беречь.

Снаружи – опасно. Делая что-то опасное, всегда рискуешь познать злость, страх и разочарование. Тогда анима ослабнет. Что ты как маленький!

– Да как можно вообще чего-то добиться, если не рискуешь? – отчаянно выпалил Нил, но Маг только ласково посмотрел на него.

– Чтобы иметь хоть немного анимы, достаточно не совершать зла. Быть добрым к семье и друзьям, не обманывать, заботиться о земле и ее созданиях. Этого достаточно. – Он говорил четким, звонким голосом, как будто повторял выученное.

 – А снаружи аниму сохранить невозможно. Там слишком много зла.

– Вот поэтому ты и есть золотой стриж – тот, кто обретет свет в сердце тьмы. Так шептали деревья. А теперь ты здесь, ты спасся, все хорошо. Ну же, улыбнись!

У него были такие невыносимо добрые глаза, что Нил зажмурился. Он ведь пришел не для этого. Он ведь… Маг улыбнулся трогательно и мягко, и Нилу захотелось обнять его, захотелось остаться и дружить с ним и учиться магии, и он не понимал, что не дает ему радоваться, мешает, как кость в горле.

Наверное, Ястребы его испортили. Наверное, ему везде теперь чудится подвох.

И кстати, о Ястребах. Кадет подозрительно затих: он вроде стоял рядом, но в разговор не встревал и не двигался. Нил обернулся к нему с упавшим сердцем, – как он мог оставить Ястреба без присмотра? – но Кадет просто вглядывался в поселение так пристально, что стал похож на настоящую хищную птицу.