Входить не хотелось. Повернула голову, с грустью уставилась на соседнюю дверь. Покои огненного принца…
Я сделала несколько шагов и постучала. Просто так. Чтобы убедиться, что высочество с каменным сердцем сейчас внизу, в зале, где проходит бал для господ и леди, для высокородных мразей, которые не умеют чувствовать. Убедиться, что огненная тварь веселиться в кругу таких же тварей. Я никак не ожидала, что дверь распахнётся.
На пороге стоял Кардер. Безмолвный и задумчивый. Он отступил, сделал приглашающий жест. Я вошла прежде, чем сообразила, что делаю.
Свет в гостиной покоев его высочества был приглушен. Интерьер блистал золотом богатым алым цветом. Сам принц сидел в невысоком кресле, спиной к двери. Напротив ещё одно — в нём, видимо, до недавнего момента, отдыхал Кардер. Рядом низкий столик, откупоренная бутылка вина и два полупустых бокала.
— Мне нужно поговорить с Эриком.
От звука моего голоса глава тайной канцелярии вздрогнул.
С места он не сдвинулся, а я поплелась к свободному креслу. Ноги слушались плохо, длинное платье казалось слишком тяжелым, будто из свинцовых плит сшито.
Я опустилась в кресло и лишь потом взглянула на наследника.
Лицо Эрика — каменная маска спокойствия, но оно будто почернело. На этом фоне горящие углями глаза выглядели особенно неестественно. Красноволосый как никогда напоминал вампира.
И хотя знала, что просить о милости бесполезно, сказала:
— Эрик, я сделаю что хочешь. Скажешь — буду на коленях стоять перед каждым барьером и ждать тебя. Греть твою постель, носить завтраки, стирать твои рубашки… Что хочешь.
Только помоги.
— Что случилось? — голос огненного монстра тоже показался чужим. В нём не было жизни.
Я зажмурилась, не в силах подобрать слова. Грудь пронзала бешеная, невероятная боль.
Атмосфера в гостиной неуловимо изменилась, воздух стал как будто горячей. И голос Эрика прозвучал гораздо ближе:
— Настя. Что случилось?
— Там… там… люди умирают…"
"Из замка герцога Фарриана мы выехали на рассвете. Прежде чем сесть в карету, пришлось продемонстрировать местной аристократии высокомерную улыбку и задранный до невероятных высот подбородок.
И только Эрик, к которому прижималась, как травинка к дубу, мог почувствовать мою дрожь.
Высокородное собрание недобро скалилось — им пришлось прервать бал, чтобы проводить наследника. Раскрасневшиеся от вина и танцев кавалеры, сияющие, пошатывающиеся дамы, запах парфюма, перегара и пота, который не мог развеять даже утренний ветерок. Боже, как я их ненавижу. Всех.
