Я сейчас лягу на мокрую землю и отключусь, потому что сил вообще не осталось.
— Минута, — просипел огненный мучитель, и отпустил мою руку.
Пошатнулась. На ногах удержалась чудом.
Эрик сделал шаг вперёд, а я нахмурилась. Каменюка оказалась гораздо ближе, чем мне виделось. Впрочем, не удивительно. Я реальность уже не воспринимаю. И дело не только в физической усталости.
Верез объяснил, что магия, которой занималась накануне, очень сильно на сознание действует, утомляет. Сняв слепки и проведя несколько часов в состоянии магического видения, я так нагрузила мозг, что ой-ёй.
Это всё равно, что за раз три бутылки вина выпить. Не удивительно, что едва соображаю.
Сквозь отчаянный шелест дождя пробился какой-то звук. Я его не осознала.
— Входи, — сказал Эрик.
— Куда?
Всё. Не могу больше. Ничего не могу. И ничегошеньки не вижу.
Тёплые пальцы ухватили за запястье, Эрик заставил сдвинуться с места.
— Давай, — прошептал он. — Последнее усилие.
Боже, не слишком ли много «последних усилий» за прошедшие пару часов?
Шаг, потом ещё один, третий.
Дождь, кажется, прекратился, а тьма наоборот сгустилась. Под ногами уже не чавкает, каблуки не проваливаются. Снова странный звук. Неожиданно стало теплей, но меня по-прежнему колотит так, что даже зубы постукивают.
— Осторожно, ступени.
Я собрала в кулак остатки воли и сделала ещё три шага, мысленно отмечая — шелест дождя не слышу, зато слышу стук собственных каблуков. Но под ногами не камень, а что-то другое.
Внезапно тьма начала отступать, мир заполнился тусклым желтоватым светом.
Равнодушно отметила, что стоим посреди большой комнаты с деревянным полом и стенами из необработанного камня. Впереди — камин, низкий стол, стулья какие-то нереальные, крохотные. Ещё какая-то мебель вроде пары комодов, справа узкая кровать, слева ещё одна дверь. Окон, кажется, нет.
Эрик разжал пальцы, высвободив моё запястье. А я не выдержала и обессилено опустилась на пол. Всё. Я — труп. И мне совершенно наплевать, что будет дальше. Сейчас растянусь на дощатом полу и вырублюсь.
Принц сел рядом, сказал:
— Раздевайся.
— Не могу.
— Надо.
— Не могу.
Эрик тоже не мог. Я это чувствовала. Тем не менее, огненный монстр потянулся к корсажу и принялся развязывать шнуровку. Я послушно подняла руки, позволяя стянуть остатки промокшего насквозь платья. Сразу стало легче и ещё на полградуса теплей, но зубы по-прежнему стучали.
Совесть взвыла дурным голосом, пришлось сделать ещё одно «последнее усилие», выдохнуть:
— Не надо. Я сама.
