А вот колечко… чёрт, как же примерить хочется! Просто примерить и на место положить. Только боязно… вдруг без пальца останусь.
– Креатин, а ты в магию веришь?
Юноша замялся, надул и без того пухлые губы.
– Конечно…
– А как думаешь, маги умеют регенерировать отрубленные конечности?
– Чего? – Креатин аж подпрыгнул. Прижал к груди холщёвый мешочек, судя по реакции, ворованный. Так – так, а это уже интересно… Заметив мой взгляд, юноша потупился. – Я не крал. Эту вещь… брат дал.
– А что там?
– Не скажу!!!
Креатин почему‑то обиделся и отвернулся.
А ведь на мой вопрос о регенерации так и не ответил, зараза. Хотя, с чего я решила, будто юнец знает?
– Ой!
Рука дёрнулась, будто кто‑то толкнул под локоть, кольцо само собой скользнуло на палец и… ничего не случилось. Я тут же попыталась проявить благоразумие, избавиться от него, только местная бижутерия словно приклеилась. Прислушалась к ощущениям – средний палец правой руки, на котором эта зараза обосновалась, чуть занемел и похолодел. Когда попробовала повторить попытку, кольцо попросту исчезло.
Чёрт, кажется, я влипла.
Возвратившийся Косарь в два счёта соорудил костёр, приготовил нехитрую похлёбку из летних опят, каких‑то кореньев и горстки отнятого у лошадей овса. Я в которой раз утвердилась в мысли, что Креатин ненормальный – как можно запасти еду для лошадей, которым и подножного корма достаточно, и не позаботиться о пище для себя любимого? Косарь, кажется, эти мысли разделял. Сам юноша напоминал недовольного воробья, с отвращением черпал свежевыструганной ложкой и опасливо косился на нас.
Сумерки сгустились довольно быстро, костёр отбрасывал на стены зловещие отблески. Косарь о чём‑то расспрашивал Креатина, тот хмурился, отвечал по большей части невпопад. А я всё пыталась нащупать на пальце колечко, но безделушка так и не появилась. И что теперь будет?
Чёрт! Чувствую себя недоделанным хоббитом!
Очень хотелось рассказать о своей находке, посоветоваться с Косарем, но меня будто кто‑то за язык держал.
Ой, не к добру…
Ещё неуютней было от взглядов, которыми то и дело удостаивал Креатин. Я даже засомневалась – а так ли безобиден наш новый спутник. Психи ведь разными бывают. Может сейчас Креатин тихий, как лёгкий ветерок, а потом в мозгу что‑то перемкнёт и милый юноша превратится в кровавого маньяка… А может и я уже того, умом тронулась? То могилы мерещатся, то кольца…
– Косарь, ты утром о каком‑то проклятии говорил? – напомнила я, некрасиво перебив разговор.
