– Кто не знает? Я не знаю? Да я тут! Я! Я второй человек после коменданта! Пойдём!
Меня схватили за руку и потащили в крепость. Я с замиранием сердца молилась, чтобы на нашем пути не встретился дурень, способный вразумить бравого военного.
У самого входа столкнулись с парой воинов. Я уже видела этих ребят, и их ношу, только… Только в прошлый раз не обратила внимания, что ящик этот выкрашен зелёной армейской краской, а сбоку проступает чёрное клеймо с циферками.
– Вот! – воскликнул толстощёкий. Скомандовал: – Ну‑ка, поставь!
Ребята подчинились, правда косились на товарища как на психа.
Тот барским движением отбросил скобы, распахнул ящик и заулыбался, глядя на моё потрясение.
Мама дорогая… Это же… Чёрт!
Каких сил стоило восхищённо вздохнуть и кокетливо выяснить, что в гарнизоне только один такой ящичек, знает только бог. Ещё труднее было объяснить Косарю, почему тот должен быстренько собрать наши вещички и оседлать лошадей, пока я продолжаю задабривать воина. Ну а удрать из крепости после получаса кокетливых разговоров… если бы ни подоспевший комендант, эта миссия была бы просто невыполнимой.
Да, теперь я знаю, почему за мою шкурку дают целый мешок золота. Но легче от этого не стало.
Глава 19"
"На первом же привале, Косарь вцепился в меня, как клещ. Большой, щетинистый и крайне агрессивный.
– Настя, ты можешь объяснить, в чём дело?!
– Могу, но тебе этого лучше не знать. Просто поверь.
– Поверь? Один раз я тебе уже поверил! Там, у Малых гор! И что вышло? Мы, как бешеные зайцы, доскакали до этой… крепости, получили по морде и попали прямо в лапы горанцев! Спасибо богам, что у Рогора совесть проснулась! А ведь мог…
– Что? Что мог?
Вешенский верзила замялся.
Он так и не узнал, что отряд Рогора преследовал именно нас и горанцев опасался так, на всякий случай.
Косарь мотнул головой, рыкнул:
– Ты от разговора не увиливай!
– Я не увиливаю. Но мой предыдущий план, как видишь, вреда не принёс.
Сама я в эти слова не верила, только пробудившееся упрямство заставляло стоять на своём.
– А это? – пробухтел Косарь, указывая на ссадину на щеке, об отбитых почках и помятых рёбрах мужественно промолчал.
Зато о моей простуде вспомнил, и очень громко. – У тебя опять жар? Ты часом не бредишь, а?
Ругаться с единственным другом – последнее дело. Обижать парня, который прошел с тобой огонь и воду – вообще грех. Но выдавать человеку правду, которую ему знать не следует…
– Ладно. Чёрт с тобой, золотая рыбка, – выдохнула я. – Там, в крепости, спрятан гранатомёт.
