Взгляд, которым она одарила моряка, мог оплавить гранит. – Ну и чучело!
Рогор благоразумно молчал.
– Мда… Хорошо устроилась, сестричка. Мы там ютимся, а ты здесь козла какого‑то обхаживаешь. Проститутка…
– Хватит, – повторил черноглазый. В его голосе было столько холода, столько власти, что Натка попятилась.
Натка испугалась? В это поверить сложнее, чем в волшебный ключик и параллельный мир.
– Хватит, – в третий раз это слово прозвучало совсем жутко.
– Ка… Как ты смеешь? – орать Натка перестала, перешла на менторский тон.
– Смею.
Лицо Рогора превратилось в камень. Я бы поостереглась стоять рядом с ним, но Натка всегда отличалась смелостью. Гордо задрав подбородок, сестра приготовилась сказать что‑то обидное.
– Молчи, – приказал моряк. – Единственное, что тебе сейчас дозволено – извиниться перед Настей.
Сестра пошла пятнами. Я, кажется, тоже.
– Не надо, – пробормотала я. – Не надо извинений. Я всё объясню. Натка, ты неправильно поняла. Это не притон. У меня всё хорошо, я работаю.
– Да?..
– Работаю, – торопливо повторила я.
– И…
Рогор смотрел возмущённо. Наконец, не выдержал:
– Зачем ты оправдываешься? Перестань!
– Я…
– Чёрт бы вас побрал, – пробормотала Натка.
Стоило Рогору сдвинуться с места, сестра рванула к выходу со скоростью баллистической ракеты. А я осталась в полном недоумении.
Натка сбежала. Даже не отчитала как следует. Разве так бывает? Нет. Не бывает. Мне померещилось. А может я действительно наркоманка и проститутка? Может королевство Ремвид, домик у моря, Рогор – всего лишь галлюцинации? Или я без всяких наркотиков… сошла с ума? От бесконечных унижений и нищеты…
– Чего хотела эта женщина?
– А?
Я вздрогнула всем телом.
Рогор сидел напротив, на той же табуретке, сжимал в ручищах чашку. Чай ещё не остыл, от него по – прежнему шел едва заметный парок.
– Квартиру…
Брови моряка чуть приподнялись, пришлось пояснить:
– Квартира принадлежала моей прабабушке, она умерла полтора года назад. Всё имущество баба Саша отписала мне.
– Желание умершего – закон.
– Знаю. Но у Натки… У неё уже семья. Муж, дочка маленькая. Они хотели переехать сюда, а я… Знаешь, впервые в жизни решила настоять на своём.
– Почему?
Рогор задал самый больной вопрос, сердце сжалось. Я не смогла совладать со слезами, крупные, горячие капли покатились по щекам. Ненавижу плакать на людях, я и без того выгляжу жалко.
– Бабушка просила. И не просто просила, умоляла. Последние полтора года, когда она чахнуть начала, к ней только я и ездила.
