Золотой шут

Впрочем, я решил промолчать о своих подозрениях – до поры.

– Понятно, – мрачно сказал я.

– Он предложил обучать меня управлять моим Даром… Древняя Кровь – так он его называет. Я ни о чем не просил – Сивил предложил сам.

Меня его слова не слишком обнадежили, но я оставил свои мысли при себе."

"– Принц Дьютифул, я бы предпочел, чтобы вы не начинали сейчас уроки Древней Крови. Как я уже говорил, нам нужно разделить два вида магии. Я полагаю, что сначала необходимо развивать владение Силой.

Некоторое время он смотрел на далекое море.

Я знал, что Дьютифулу не терпится начать обучение с Сивилом. Однако он вздохнул и спокойно проговорил:

– Что ж, если ты считаешь, что так будет лучше, я не стану возражать. – Дьютифул повернулся и посмотрел мне в глаза.

Я не увидел в них сомнения. Он принял меня в качестве наставника.

Принц Дьютифул был готов учиться владению Силой. Оставалось надеяться, что наставник окажется достойным своего ученика.

Мы начали занятия в то же утро. Когда мы уселись за стол напротив друг друга, я велел ему закрыть глаза и сосредоточиться.

Потом попросил опустить все барьеры между собой и внешним миром и попытаться полностью ему открыться. Я говорил с принцем тихо и ласково, как с жеребцом, которому предстояло впервые испытать уздечку. Я сидел и смотрел на его юное лицо. Он был готов. Дьютифул походил на спокойную поверхность пруда, куда я собирался нырнуть.

Если я сумею себя заставить совершить первый прыжок.

Я уже давно привык к стенам своей Силы.

Быть может, они стали тоньше из-за моей беспечности, но я никогда полностью их не опускал. Войти в контакт с принцем было совсем не то же самое, что погрузиться в поток Силы. Я становился беззащитным. Прошли годы с тех пор, как я последний раз тренировался в обращении с Силой, соединялся с другим человеком. А что, если я открою Дьютифулу слишком большую часть своего разума? При этой мысли мои защитные барьеры сразу стали прочнее. Убрать их полностью оказалось не так-то просто. Я так долго жил под их защитой, что не мог с ними расстаться. С тем же успехом можно пытаться смотреть на яркий солнечный свет, приказывая своим глазам не щуриться.

Я медленно опускал стены, пока не оказался совершенно обнаженным перед Дьютифулом. Теперь все, что нас разделяло, – это широкая столешница. Я знал, что могу войти в его мысли, но все еще колебался. Я не хотел ошеломить Дьютифула, как это сделал Верити, когда наши разумы соприкоснулись в первый раз.