Золотой шут

Едва ли следовало винить лошадь, в последнее время я почти не уделял ей внимания. Честно говоря, она была для меня «всего лишь лошадью». Я скакал на ней, когда лорд Голден отправлялся на прогулку на Малте, но в остальное время Вороная находилась на попечении конюхов. Мне вдруг показалось, что я должен проводить с ней больше времени. Вот только где найти это время?

Интересно, что собирались сделать Полукровки? Украсть наших лошадей? Или еще того хуже?

Напрягая Дар, я обошел стойла, внимательно изучив всех сонных грумов-мальчишек и конюхов.

Однако мне ничего не удалось обнаружить. Лодвайн не прятался ни под лестницей, ни в темном углу за дверью. Тем не менее я испытал облегчение только вечером, когда поднялся в покои Чейда. Его там не было, и я оставил ему записку с отчетом.

На следующий день мы обсудили эпизод с убийством лошади Лорел, но так и не пришли ни к какому выводу. Чейд решил отругать охранника Лорел за то, что он позволил ей улизнуть в город. Безопасность Лорел можно было обеспечить, лишь уговорив ее не покидать замок.

– А она не согласится. Лорел с трудом терпит охранника, – задумчиво проговорил Чейд. – Но, Фитц, мы обязаны что-то сделать. Лорел нам нужна, с ее помощью мы можем заманить Полукровок.

– Но какой ценой? – угрюмо спросил я.

– У нас нет выбора, – вздохнул Чейд.

– Зачем им понадобились Малта и Вороная?

Чейд приподнял бровь.

– Ты больше меня знаешь о магии Дара. Быть может, они собирались наложить на лошадей чары, чтобы они вас сбросили? Или через них рассчитывали подслушивать ваши разговоры?

– Нет, Дар на такое неспособен, – устало возразил я.

 – Почему наши лошади, а не принца Дьютифула? Получается, что их интересуют Шут и я, а не принц.

Чейд задумался.

– Осторожному человеку следует подумать, куда ведет такое предположение, – проговорил он."

"Я смотрел на него, не понимая, на что намекает старый убийца. Он поджал губы и покачал головой, словно сожалел о произнесенных словах. Вскоре он нашел какой-то предлог и ушел, а я остался в кресле у камина один, задумчиво глядя в огонь.

В последующие дни я так и не нашел в себе мужества навестить Джинну. Я знал, что поступаю глупо, но ничего не мог с собой поделать. Я не считал, что должен объяснять ей свое поведение, но не сомневался, что она думает иначе. Мне никак не удавалось придумать убедительную ложь, объясняющую, почему я обнимал Лорел в «Заколотой свинье». Я вообще не хотел говорить с Джинной о Лорел, чтобы не подходить слишком близко к обсуждению нежелательных тем.