Золотой шут

Разреши мне действовать по-своему. Если и на этом пути я потерплю неудачу, что мы теряем?

Некоторое время Пиоттр молча смотрел на нее. Эллиана не выдержала и, пряча глаза, начала переставлять чашки с нетронутым чаем. Потом отпила несколько глотков, продолжая избегать его взгляда.

– Что ты предлагаешь, дитя мое? – наконец спросил он тоскливо.

Эллиана поставила чашку на стол."

"– Совсем не то, о чем говорит Хения, если ты опасаешься такого варианта развития событий. Нет. Сообщи ему мой возраст. Сегодня. В том исчислении, которое принято у крестьян, а не в годах Божественных Рун.

И хотя бы на один день разреши одеться и вести себя так, как положено дочери дома нашей матери. Как женщине, оскорбленной тем, что он предпочел красоту другой, и позволь объявить об этом всем. Разреши мне его покорить. И не с помощью тошнотворной сладости, а хлыстом, как собаку, которая того заслуживает.

– Эллиана, нет. Я запрещаю, – услышал я резкий голос служанки.

Но ответил ей Пиоттр. Он вскочил на ноги, высоко подняв могучие руки.

– Пойди прочь, женщина! Исчезни с моих глаз – или тебя ждет смерть! Я клянусь, госпожа: если она сейчас не уйдет, я прикончу твою служанку!

– Ты пожалеешь! – прорычала Хения, но моментально вылетела из комнаты.

Я услышал, как захлопнулась у нее за спиной дверь.

Когда Пиоттр заговорил снова, его слова звучали медленно и тяжело, словно он строил крепостной вал, способный оградить Эллиану от падения в пропасть.

– Она не имеет права так с тобой разговаривать. Но оно есть у меня.

И я запрещаю тебе, нарческа.

– Ты уверен? – спокойно спросила она, и я понял, что Пиоттр проиграл.

Раздался стук в дверь. Пришел отец нарчески, который поздоровался с обоими, и Эллиана почти сразу же попросила разрешения покинуть мужчин, сообщив, что должна переодеться для верховой прогулки с принцем. Как только она вышла из комнаты, Аркон принялся рассказывать о каком-то важном грузе, который прибыл в порт с большим опозданием. Пиоттр что-то ему ответил, но он не сводил глаз с двери, за которой исчезла Эллиана.

Вскоре я проскользнул в свою маленькую комнатку, откуда с большими предосторожностями перебрался в просторные покои лорда Голдена. Он одиноко сидел за столом и приканчивал свою долю обильного завтрака, который ежедневно заказывал для нас обоих. Придворные наверняка ломали голову, как с таким отменным утренним аппетитом ему удается сохранять тонкую талию.

Он обратил на меня взгляд своих золотых глаз.

– Садись, Фитц.