Золотой шут

– Песья вонючка? Почему ты его так называешь?

Олух скорчил гримасу и чуть приподнял одно плечо, показывая, что не знает. И вдруг я понял, что тут кроется какая-то тайна. Дело было не в том, что он не знал, он не хотел говорить. Неужели Олух чего-то боится?

Я сделал вид, что мне весело.

– Все в порядке, Олух. Можешь ему рассказать, если хочешь.

Мне показалось, что мои слова его смутили. Может быть, кто-то сказал ему, что он не должен мне говорить? Чейд? Олух смотрел на принца и хмурился.

Потом он заговорил. Я ожидал, что он расскажет принцу о моем Даре и что он каким-то образом почувствовал мою прежнюю связь с волком. Но он произнес слова, от которых я похолодел.

– Они так его называют, когда про него спрашивают. Которые в городе живут. Они дают мне денежки на орехи и конфетки. Песья вонючка и предатель. – Олух, улыбаясь, повернулся ко мне, и я заставил себя улыбнуться ему в ответ.

– Правда они так говорят? Какие мерзавцы!

Улыбайся, Дьютифул. Громко смейся, только не связывайся со мной Силой.

Я послал ему свою мысль, сузив ее до крошечной точки, но Олух все равно начал беспокойно переводить взгляд с меня на принца. Дьютифул побледнел и все же послушно расхохотался. Его громкое «ха-ха-ха» не имело ничего общего со смехом; казалось, его вот-вот вырвет. Я решил предпринять последнюю попытку.

– Это говорит человек с одной рукой, так ведь?

Олух не слишком уверенно улыбнулся, и я понял, что ошибся.

– Нет, не он.

Он новый. Он почти не говорит. Но когда я рассказываю, они дают мне денежку, а он повторяет: «Хорошенько следи за бастардом. Следи хорошенько». И тогда я отвечаю: «А я и слежу. Я слежу».

– Ну, ты все хорошо делаешь, Олух. И заслужил свою денежку.

Он принялся раскачиваться на стуле, довольный собой.

– Еще я слежу за золотым человеком. У него красивая лошадка. И шляпа с перьями, а на перьях глазки.

– Точно, – согласился я. Во рту у меня все пересохло. – Ты хотел получить такое перо.

– Я получу его, когда золотого не станет, – спокойно сообщил мне Олух. – Так сказали те, из города.

Я понял, что задыхаюсь. Олух сидел и кивал, довольный собой. Тупой слуга Чейда, слишком тупой, чтобы понимать, какая опасная тайна ему доверена, продал нас за несколько монет. И все потому, что я оказался слишком глуп, чтобы догадаться: человек, окруженный чужими секретами, сути которых он не понимает, может иметь собственные.