Золотой шут

 – Одно время я подозревал, что леди Брезинга сама стала чем-то вроде заложницы и ей угрожает опасность. Она ведет весьма замкнутую жизнь и почти никуда не выезжает. Но потом мне пришло в голову, что, возможно, дело в недостатке денег. Мне стало известно, что она стала пить значительно больше, чем раньше. Рано уходит спать и так же рано встает. – Чейд вздохнул. – В общем, я еще не пришел ни к какому определенному выводу и не принял решения. А учитывая, что королева изо всех сил старается подружиться с Одаренными, я не могу рисковать и предпринимать что-нибудь против семьи Брезинга.

Я не знаю, как к ним относиться. Кто они – наши враги или союзники? – Он замолчал, а потом, нахмурившись, продолжил: – Я очень некстати стал жертвой несчастного случая и теперь не могу появляться на людях с таким лицом. Мне лишние разговоры ни к чему. Кое-кто может сделать нежелательные выводы.

Шут молча встал из-за стола и отправился в свою спальню. Впрочем, он тут же вернулся с небольшой баночкой в руках, которую поставил на стол рядом с локтем Чейда.

Когда старик удивленно на нее посмотрел, он объяснил:

– Это очень хорошее средство, отлично помогает, когда облезает кожа. В ней есть слабый краситель, который делает кожу более светлой. Если цвет слишком яркий, скажи мне, я могу его изменить. – Я заметил, что он не спросил Чейда, что с ним приключилось, а тот не стал объяснять. Шут лишь осторожно проговорил: – Если хочешь, я покажу, как ее наносить.

Может быть, нам даже удастся восстановить брови.

– Пожалуйста, – немного подумав, ответил Чейд.

Они расчистили один угол стола, Шут принес свои краски и пудру и занялся Чейдом. Должен признаться, я с восхищением за ним наблюдал. Сначала Чейд чувствовал себя не слишком уютно, но скоро процесс его захватил, и он с интересом разглядывал себя в зеркале, по мере того как Шут восстанавливал его лицо. Когда он закончил, Чейд кивнул, довольный результатом, и заметил:

– Жаль, что у меня не было твоих красок и мастерства, когда я изображал леди Тайм.

Тогда мне не пришлось бы прятать лицо в нескольких слоях вуалей, да еще и окружать себя вонью, которая отгоняла от меня людей.

Я не удержался и широко ухмыльнулся, вспомнив те времена. Впрочем, мне тут же стало немного не по себе. Чейд никогда не относился столь легкомысленно к своим тайнам, даже самым диковинным.