Золотой шут

Завтра я приду снова.

– Нет, не нужно. Если ты станешь приходить каждый день, то будешь слишком уставать. Ты же видишь, я иду на поправку. Довольно скоро я сам смогу тебя навестить. Тогда я попрошу Гиндаста дать тебе выходной – и мы спокойно посидим и поговорим.

– Я буду очень ждать, – ответил Нед, и его искренность тронула мое сердце.

Он так крепко обнял меня на прощание, что я испугался за свои истончившиеся кости – выдержат ли? Нед ушел, но я еще долго смотрел ему вслед.

Впервые за последние месяцы мальчик вернулся ко мне, подумал я, доставая чистую одежду и с трудом натягивая ее на себя.

Однако меня не оставляло чувство вины. Он уже совсем не мальчик. Нельзя рассчитывать, что он будет оставаться «моим Недом», – ведь и для Чейда я давно перестал быть «его мальчиком». Облегчение, которое я почувствовал, когда неверность Сваньи и разбитое сердце привели Неда обратно ко мне, убедив его в моей мудрости, было с моей стороны настоящим предательством. Когда я в следующий раз его увижу, нужно обязательно сказать, что я не знал, какая Сванья ветреная. Меня тревожило лишь то, что она отвлекает его от учебы у Гиндаста. Эта мысль не доставила мне особого удовольствия.

Одевшись, я перешел в покои лорда Голдена. Я уже относительно уверенно держался на ногах, но старался двигаться медленно и осторожно. Мальчишка-слуга еще не принес завтрак. Шут сидел перед камином и смотрел в огонь. Я кивнул ему и положил завернутые в ткань перья на стол.

– Мне кажется, это предназначалось тебе, – сказал я без всякого выражения.

Пока я разворачивал ткань, он встал и подошел, чтобы взглянуть на то, что я делаю. Лорд Голден молча смотрел, как я выкладываю перья в ряд."

"– Они удивительные. Как они к тебе попали, Том Баджерлок? – наконец спросил он, и я понял, что только мое молчание заставило его заговорить.

Я с болью отметил, что он говорит голосом лорда Голдена, с джамелийским акцентом.

– Когда мы с Дьютифулом прошли через монолит Силы, мы попали на пляж.

Я нашел перья в полосе прибоя. Они лежали среди плавника и водорослей. Я шел вдоль кромки воды и подбирал их одно за другим.

– В самом деле? А я и не знал.

В его словах содержался завуалированный вопрос: намеренно ли я скрывал эту находку или посчитал ее незначительной? Я постарался ответить:

– Я до сих пор с удивлением вспоминаю время, проведенное на том берегу. У меня тогда было ощущение, будто мы остались одни на всем свете.