Ужас встряхнул, чуть-чуть прояснив сознание, и, перестав вопить, я крикнула: — Вирта, стой! — резкое торможение на пользу не пошло, меня тряхнуло, качнуло и, потеряв равновесие, я начала падать… но не в привычный мягкий сугроб, а в затянутую туманной дымкой пропасть, за белой завесой которой, как мне почудилось, промчалось что-то огромное. — Назад! Нет, вперед! Остановись! На гору давай, к Снежке! А-а-а… — Дух, в попытке угодить мне, выполнял каждое требование, в результате чего стало только хуже.
В какой-то момент крепление привычно расстегнулось, выпуская из плена ноги, и я камнем полетела вниз, в то время как доска без висящего на ней груза стрелой взмыла вверх.
Перед глазами успела промелькнуть вся моя недолгая и однообразная жизнь, грустное личико Хельги, виноватые глаза отца и… счастливая улыбка мамы, с которой я вот-вот могла встретиться в чертогах Сияющего. Но как только вокруг вспыхнули серебристые нити, оплетая меня невесомым коконом, падение замедлилось, в голове прояснилось, и видения моментально растаяли.
Пытаясь выровнять дыхание и унять бешено стучащее сердце, я принялась вертеть головой в поисках ловца, поймавшего меня в свою магическую сеть. Однако рассмотреть что-либо в густом тумане было очень сложно. А потом короткая заминка сменилась резким рывком вниз, и, снова вскрикнув, я кулем свалилась в чьи-то подставленные руки. Сеть мигнула и исчезла, а я, крепко вцепившись в плечи держащего меня мужчины, продолжила полет вниз, но на этот раз вместе с Ридом, каретой и двумя белыми скакунами, от которых были видны лишь слабые очертания в белесой хмари.
Но страшно мне больше не было.
— Что за манера — прыгать со скалы при моем приближении? — Голос, прозвучавший над головой, заставил меня густо покраснеть. Судя по ощущениям, даже кончики ушей, прячущиеся среди спутанных кудрей, вспыхнули.
Зубы стучали от озноба, вызванного скорее пережитым страхом, нежели холодом, и я инстинктивно пыталась сильнее прижаться к большому, теплому и надежному мужчине, хоть умом и понимала, что это неправильно, но сил отстраниться от него, чтобы сесть на скамью, просто не было.
Да и куда садиться, когда мы по-прежнему падаем? Вернее, не падаем, а плавно опускаемся, минуя пелену холодного тумана, за которой господствует весна.
— Вы тут т-точно ни п-при ч-чем, — ответила, запинаясь, и, все-таки отважившись посмотреть в лицо своему спасителю, пробормотала: — С-спасибо.
