Золушка и демон

Слезы в глазах мешали разглядеть дорогу, и кто знает, может я влетела бы в первую попавшуюся дверь и разбила себе лоб, но внезапно в мое запястье, жесткой хваткой, вцепилась худенькая ручка.

- Куда торопишься, невестушка? - скрипучим, как несмазанное колесо голосом поинтересовалась выпрыгнувшая как черт из табакерки седая старушка.

В крючковатых пальцах Елизаветы Распутиной таилась немалая сила. Они до красноты впились в мою кожу и, если бы не перекрывавшая все остальные чувства боль в сердце, я бы ощутила нешуточное жжение в руке.

- Я... я... - хотелось сказать, чтобы отпустила, что мне нужно на свежий воздух, иначе я рискую задохнуться, но вместо слов изо рта вырвались рыдания. Те самые, что застряли в горле, когда я стояла у дверей Полининой спальни.

- Вижу, что-то нехорошее с тобой приключилось, девочка. Пошли со мной, выведу незамеченной. Я тут черный ход знаю, - она не сдвинулась с места, ожидая моего ответа.

Я замешкалась буквально на секунду, но мягкие нотки в ее голосе победили все мои сомнения.

Кивнув, я последовала за ней.

Пройдя сквозь кухню, где трудились шеф-повар и его помощники, мы оказались перед закрытой на замок дверью. Пошарив под стоящей на полке сахарницей, Елизавета как-ее-там-по-батюшке вытащила ключ и отперла замок. Снаружи, на многие метры вперед простирался цветочный коридор, пройдя который мы оказались в пустующей садовой беседке.

Погода на улице была солнечной и ясной, в отличие от бушевавшего внутри меня урагана эмоций.

Ударивший в лицо свежий ветер, помог привести мои путанные мысли в подобие порядка.

- Присядь, - предложила мне старушка, - а то упадешь, а я поднять не смогу.

Я не поверила. Она, конечно, щуплая на вид, но столько мощи излучала, что становилось ясно - и поднимет, и донесет, если придется. Но на скамейку села. Ноги и вправду еле держали.

- Извините, - чуть слышно прошептала я.

- Да за что? Рассказывай, давай, что у тебя стряслось, - она села рядом и взяла меня за руку, - как-нибудь разберемся.

Никогда в жизни я так открыто не выговаривалась незнакомому человеку. Даже с психологами, к которым меня водил отец, честной не была. А тут слова потекли, как из крана вода. Все ей рассказала, в мельчайших подробностях. И про фото в газете, и про тест на беременность, и про разговор подслушанный.

Елизавета не перебивала. Молча качала головой, да руку мою все сильнее сжимала.