Золушка на Императорском отборе (СИ)

Но что-то мне подсказывает, что она повременила бы с официальным бракосочетанием, если бы вместо долговых расписок, от отца осталось бы хоть что-то еще.

— Если вы сказали все, что хотели, будь добры, покиньте мою комнату.

— Что, даже не заплачешь? — расстроенно протянула Беатрис.

— Вы не дождетесь от меня подобного подарка, — холодным тоном произнесла я, — А если задержитесь здесь еще хоть на минуту, я силой вытолкаю вас за дверь.

Сестры недоверчиво уставились на меня, не ожидая столь жесткой реакции на привычные оскорбления.

Но и ситуация была не рядовая, мне едва удавалось держать себя в руках. Внутри все клокотало от бессильного гнева.

И, видимо, что-то такое они прочитали на моем лице и потому поспешили ретироваться. Лишь напоследок Джин обернулась и яростно мне прошипела:

— Ты еще ответишь за это. В столице у тебя рядом не будет защитничков, — она холодно усмехнулась, бросила косой взгляд на Джеймса и громко хлопнула дверью.

А я устало опустилась на узкую кровать, прикрыв лицо ладонями. Нет, плакать я не собиралась.

Но мне определенно нужно было несколько минут, чтобы прийти в себя и решить, что делать дальше.

Джеймс бесшумно приблизился ко мне, осторожно опустив руку на плечо в немом жесте поддержки.

— Маленькая госпожа, — тихо произнес слуга, — Из комнаты вас никто не выпустит, но мы можем передать весточку, если вы хотите кому-нибудь написать. Подготовьте письмо, Софи занесет вам ужин, передадите конверт ей. Я предупрежу жену.

Подняла голову, отнимая руки от лица, и благодарностью посмотрела на мужчину.

— Спасибо, спасибо вам, — почти беззвучно прошептала я, вкладывая в эти слова всю свою благодарность, на которую была способна в этот момент.

Джеймс коротко кивнул, взглянул с сожалением на решетку, которая украшала мое окно, и вышел за дверь.

И вовремя, потому что через считанные минуты дверь моей комнаты снова отворилась, являя очередного нежеланного посетителя. Похоже, мне не собирались давать даже минуты на то, чтобы совладать с собственными чувствами.

Мать безразличным взглядом окинула взглядом комнату, не выражая столь очевидного отвращения в отличие от своих дочерей.

Она прошла вглубь небольшого помещения и опустилась в кресло, стоящее напротив моей кровати, перед этим брезгливо его отряхнув.

— Вот что, Элизабет, нам нужно с тобой поговорить, — безапелляционным тоном заявила женщина.

Скривилась от упоминания моего полного имени. Хуже, чем «Элизабет» из уст этой женщины было только пренебрежительное «Лизка» от сестер.