Вот, например: «Пока девушка находится на попечении академии, её честь и достоинство должны быть защищены. Защитниками в этом случае выступают члены попечительского совета». Какова здесь главная мысль? Правильно! Члены попечительского совета – добрые старички, которые заботятся о чести и достоинстве студенток и ни в коем случае не совращают их! Это выделим пожирнее.
А что тут еще у нас? На территории академии каждый студент должен придерживаться академического устава и носить только форму, выделенную завхозом академии согласно академического устава.
Судя по примечанию – даже нижнее белье. Видимо, книга эта о-о-очень древняя и правила давно изменились! Но Владыка сам виноват, что подсунул мне её.
– Ваша снежность! – я подняла вверх руку, за что получила укоризненный и вместе с тем удовлетворенный взгляд Ллайда. Ой, мне ведь нельзя его называть снежностью! – Скажите, пожалуйста, а попечительский совет как-то проверяет наличие нижнего белья на студентках?
Скайн поперхнулся, а Владыка – молодцом, сдержался.
А вот БоПи подвел так подвел – смущенно прикрыл мордочку лапой, мол, ой хозяйка, стыдно за тебя! А стыдно должно быть не мне, а тому, кто эту книжицу мне подсунул. Но он почему-то сидит с непрошибаемым видом.
– Считаете, это необходимо?
– Конечно, ваша снежность! – осклабилась я, наплевав на его запреты. Скайн ведь, в конце концов, не посторонний. – Ищу, к кому можно обратиться. Вы уж простите, вам я больше не доверяю – откровенно побаиваюсь, методы у вас больно жесткие.
Вы ведь в прошлом году уже проверили мое нижнее белье, а потом даже голышом отправили через всю академию, когда на мне оказался вовсе не академический комплект, и я уж не говорю о вашем недавнем обещании раздеть меня…
– Студентка Тильд! – воскликнул Владыка, поднявшись из-за стола.
Кажется, я вызвала его смущение. Да-да, смущайтесь, Владыка! Потому что не нужно вводить в смущение меня! Чего это я должна быть «нравственной»? Да, я согласна, что вести себя чересчур откровенно – это не есть хорошо, даже целоваться на людях – уже моветон, по моему личному мнению, но ведь тогда Владыка застал нас со Скайном наедине, никаких свидетелей не было! А то, что сегодня Снежный держал меня за руку, вообще может быть жестом доброй воли – на улице скользко, могла упасть, вот однокурсник и помог бедной неуклюжей мне.
– Раздеть? – спросил Скайн убитым голосом и перевел взгляд с меня на дядю. Потом спустился ниже и, вздохнув, поднялся на ноги.
