Что, их физиология отличается от физиологии обычных мертвяков?
Я сосредоточил огонь на ногах, и буквально после десятого выстрела, попавшего точно в цель, тварь таки сдалась.
Она рухнула на асфальт, будучи не в силах бежать или хотя бы идти, но продолжала упорно ползти в нашу сторону, загребая своими огромными ручищами.
Ну, все, больше я ей ничего не сделаю – пули продолжают рикошетить от брони, а в открытые участки тела попадания хоть урон и наносят, но он явно для твари не смертелен. Как бы ее добить?
В принципе, имеются у нас в грузовом отсеке бронебойные, лежащие вместе с другими патронами.
Может, отъехать подальше, и уже там, в безопасности, подготовиться?
Так тварь может уползти хрен пойми куда, и потом ищи ее, свищи…
А если она умеет быстро залечивать раны? Пока тут будем торчать, заявится снова, и ведь не факт, что успеем ее вовремя заметить…
Я уселся назад в автомобиль, повернулся к Семенычу и приказал:
– Ружжо мое давай! Оно там, за сидением…
Тот с задачей справился быстро, передав мне мой дробовик.
Я принялся дергать цевье, разряжая его.
У меня тут дробь заряжена, и эту тварь дробь точно не возьмет, а вот пули 12-го калибра…
Где они, кстати? Надеюсь, не доставал из жилетки?
Я быстро снарядил дробовик и вновь высунулся в окно.
Кто бы что ни гнал на дробовик, а 12 калибр – это 12 калибр. Вон, тащатся все от Магнумов и прочих грязных Гарри, у которых крутая, солидная пушка. Типа ужасающей мощи патрон.
Я навел прицел на тварь и потянул спуск.
Блин! Отдача солидная, меня дернуло так, что чуть спину не заклинило.
Ну, еще бы, стрелять из движущейся машины, из окна, стоя одним коленом на сидении – то еще удовольствие: упора никакого толком и нет.
Но зато первый же выстрел показал отличный результат – попал я в «нагрудную броню».
Я едва не выронил дробовик, но таки смог удержать его в руке.
А вот тварь заорала так, что уши заложило. От нагрудной пластины мало что осталось – на ее груди мясо висело кусками, из раны вытекала какая-то бурая жидкость, больше напоминающая желе, чем кровь.
Но, тем не менее, зомбер не сдавался, продолжал преследование.
