Главное, чтоб кто-то был, в чьи уши можно лить все это.
– Слышь, дядь Федь! – монотонный, размеренный бубнеж Палыча прервал Данила.
– Ну? – откликнулся я.
– А вот скажи, на твоей СКС могут быть поломки? Ну, вот не стрельнет она, например.
– Да масса всяких причин есть, – ответил я, – патрон заклинило, стал криво, или гильза застряла.
– А вообще сломать оружие можно?
– Если задаться такой целью, ничего невозможного нет, молодой человек! – встрял Палыч.
– Да, – подтвердил и я, – сломать можно. Было бы желание и…талант, наверное.
– А СКС, считай, папка «калаша», – хмыкнул я, – есть схожесть в конструкции.
– Слушай, а мосинка моя тоже может сломаться? Или наган?
– Ну, с наганом скорее осечка может быть…
– Патрон дерьмовый, отсырел порох…да мало ли…
– Слушай, а что делать, если вот осечка, или гильза застрянет?
– С гильзой просто – убираешь ее, дергаешь затвор и досылаешь новый патрон.
– Да те же действия, – пожал я плечами.
– А если опять осечка, и мертвяки близко?
– Если на мосинке у тебя осечка, то берешь наган.
– А если и наган не стрельнет?
– Тогда берешь дерьмо и прямо в глаза мертвяку! – не выдержал я, вспомнив бородатый анекдот.
Но Данила, видимо, в силу возраста его еще не знал, так как следующий его вопрос заставил улыбнуться, а уж ответ Палыча заржать в голос.
– Да где ж дерьмо то взять…
– О! Молодой человек, к тому моменту оно обязательно появится у вас под рукой!
И мы с Палычем заржали, а недоумевающее лицо Данилы лишь усугубило ситуацию.
Тем временем наш «караван» добрался до полуразрушенного или, скорее, недостроенного кафе с жизнерадостным и гостеприимным толстяком у входа.
Палыч сбавил скорость, притормозил и свернул на грунтовку вслед за «Фордом» Тимура. За грузовиком скатился с шоссе и наливняк, ну а последней, шурша покрышками, покатила и Нива.
Еще несколько минут мы катили по грунтовке, затем по тропе.
На миг я начал беспокоиться, а не размыло ли дождем дорогу? Еще не хватало только стать в грязи!
Но нет, обошлось.
Все четыре машины заехали на территорию селения, развернулись и остановились. Двигатели замолкли, и люди начали вылезать наружу, разминая затекшие за время путешествия конечности и спины.
Только Тимуру, как казалось, все нипочем. Его счастливое лицо сверкало так ярко, что могло осветить все селение.
