– Еще бы пятьдесят грамм, ну, сугубо для стабилизации…
– Хрен тебе! – даже вкусный обед не смог вернуть хорошее настроение Кужуху, ну оно и понятно – бдеть за Палычем ему еще долго, если вообще не до завтра. Вдруг ночью нажрется? Плакали тогда все наши планы.
– Да вы, уважаемый, под совершенно неправильным углом рассматриваете мою потребность или, можно даже сказать, необходимость… – начал было Палыч, однако все мы услышали звук приближающейся машины, причем, судя по реву движка, к нам ехал то ли грузовик, то ли…
Твою мать! Семеныч! Вот как чувствовал ведь!
Из-за деревьев показался «Пазик», причем не тот, что в девяностых колесил по дорогам нашей и ближайших стран, не квадратный (как там его, 3205 вроде?), а еще более древний – желтого цвета, с двумя дверями, работающими, словно гильотина.
Вот и этот монстр, отчаянно ревя, тарахтя движком на всю округу, медленно полз к нам.
Ну Семеныч…и я тоже хорош, не заподозрил ничего. Думал, Спринтер пригонит, Ивеку, или еще чего подобного. Ну, хрен с ним, нечто схожее по габаритам, но хоть немного поновее.
Автобус по-старчески скрипнул тормозами, стал и открыл с шипением и лязгом двери.
Из него тут же выскочил сияющий Семеныч.
– А! Достал-таки! Думал, угнали…
Я лишь хмыкнул. Кому ЭТО могло понадобиться?
Господи! Полпятого утра, только-только рассвело, считай, на улице мерзопакостнейшая погода – дождь, причем мелкий и холодный, эдакая мряка, а метрах в двадцати уже ничего не разобрать – то ли туман, то ли пелена какая-то, до кучи еще и холодно, сыро, а Тимуру хоть бы хны! Стоит радостный, улыбающийся…
– Всегда готов, – буркнул я.
– Чего такой недовольный? – удивился он.
И действительно, чего я такой недовольный? Весь день пробегал, то уча одних стрелять, то до потери голоса доказывая, как и что нужно делать в ТЦ, то бегая туда-сюда до ночи, хлопоча и подготавливая все к выезду.
– А с чего мне радостным быть? – пробубнил я. – Ни поспать, ни отдохнуть не дали.
– А тебе лишь бы морду на подушке плющить! – хохотнул Тимур.
