Но вот перестрелка здесь явно какая-то была, иначе откуда тут столько мертвечины взялось? Только на парковке их голов двадцать торчит.
Хреново! Как бы в самих магазинах их не было больше…
– Мелкий три! Мелкий два! Как слышите? – спросил я, «активировав» рацию.
– Третий на связи, – отозвалась она голосом Тимура.
– Тут! – отозвался и Кужух.
– Я большой. Видел кучу «понятных». Может, тут и «вопросы» есть…со стволами. Глядите в оба!
Ну вот, ребята теперь будут осторожничать. Может, конечно, я зря тут страху нагоняю, но ведь всем давно известно – лучше перебдеть, чем недобдеть…
А еще я таки заставил всех, у кого рация, взять себе позывные, научил элементарно шифровать переговоры и не называть вещи понятным языком.
Вот, к примеру: грузовик – это «большой». Я – большой два, Данила – большой три, ну а Палыч – большой один.
Мелкие – это легковушки, двойка – это «Нива», тройка ‒ Тимур.
Автобус коллективным решением назвали консервой, чему Семеныч совершенно не обрадовался.
Также заучили клички и прозвища друг друга, но это уже так, на всякий случай.
Далее для всех объектов, вещей, людей тоже придумали свои обозначения. К примеру, «понятные» – это зомбаки. «Непонятные» – это уже зомберы. «Вопросы» – это живые люди, от которых при любом раскладе стоит ждать чего угодно, ведь что они будут делать, столкнувшись с нами – вопрос.
Были у нас и другие обозначения: супермаркет со жратвой – хлебница, сам ТЦ – коробка, строительный магазин – чемодан, крыша ТЦ – скворечник, главный вход – дырка, запасной вход – нора и т.
Такие заморочки действительно полезны, ведь они хоть немного маскируют и нас, и наши планы, и непосредственные действия. Опять же, все эти позывные и обозначения позволяли своего рода дрессировать подопечных, да и они немного меняли свое отношение к происходящему. Вот, к примеру, уже все уяснили, что мы не мародерить приехали, а операцию проводим.
Мы объехали здание строительного, подкатили к эстакаде торгового центра.
– Стой! – приказал я Палычу и открыл дверь, собираясь покинуть кабину.
– Гражданин начальник! Ну а теперь-то лекарство можно? – крикнул мне вдогонку Палыч.
