Пасть твари открыта, язык вывалился наружу, и с него на землю стекает кровавая слюна.
Тварь уперлась в сетку, продолжая загребать лапами, словно бы пытаясь продавить ограждение.
Я шагнул назад, все еще не отводя взгляда от этого уродца.
Тварь буксовала на месте, гребла лапами, но ничего у нее не получалось.
Самое страшное, что при всем при этом она не издавала ни звука, разве что еле слышный скулеж, который я уже не раз слышал и от зомби-людей.
Я, наконец, спохватился, вскинул ружье, навел на беспомощно висящую башку твари и потянул спуск.
Грохнул выстрел, и тварь развалилась на земле, став просто бесформенной кучей.
Фу ты, мать твою, мерзость какая…
Да только на этом все не закончилось. Я заметил, что в «загоне» чуть дальше от забора что-то продолжает шевелиться на земле.
Несколько секунд мне понадобилось для разглядывания этой картины, а затем еще нужно было время, чтобы…нет, не поверить, а скорее привыкнуть к увиденному, осознать.
Там на земле шевелились дохлые, изодранные в клочья курицы.
Вот лежит башка одной из куриц, оторванная вместе с шеей от тела. И при этом этот «кусок» извивается, дергается, словно бы пытается ползти.
А вон там половина курицы, дергает лапой, цепляется и загребает землю, но не может сдвинуться с места.
И таких «немертвых» ошметков в загоне превеликое множество.
Твою же мать…это что же получается, животные тоже обращаются? И как их жрать? Не превратишься ли сам?
Ну, на хрен!!! Надо консервы искать…
Я развернулся и побрел к первому домику, который наметил для обыска.
Едва только переступил порог, как в нос ударил весьма характерный запах. Он словно бы говорил, что здесь жила старуха.
Я не спеша обошел дом в поисках чего-нибудь полезного, да вот только ничего не нашел. Вообще. Старые фотографии в рамках, скатерти на столах, на тумбочках и любых горизонтальных поверхностях, такой же старый, за много лет пропитавшийся пылью ковер на стене, и ветхие, затертые до дыр дорожки.
Обойдя комнаты, которых тут было всего две, я убедился, что мертвяков нет, мне ничего не грозит. Тогда вышел на кухню и, в первую очередь, открыл кран.
Меня дико сушило, и я душу был готов продать за глоток воды. Однако кран, пошипев, давать воду отказался.
– Чтоб тебя… – в сердцах пробормотал я и принялся обыскивать тумбочки.
Все же кое-чего полезного в этом доме я нашел: консервы. Целых десять банок.
