– А, точно, спасибо!
– А чего ты там качать собрался? – заинтересовался я и подошел к Даниле, нагнулся, чтобы лучше разглядеть то, что было на экране.
– «Декапсюляция, и как обжать гильзу. Часть шестая», – прочитал мне Данила.
– Ага, хорошо, – кивнул я, – а остальные пять частей?
– Уже скачал. Вот последняя осталась, – он быстро кликнул мышкой.
– Э! Какое 720? – возмутился я. – В 360 качай!
– Так ведь качество дерьмо!
– Зато места мало занимает, – парировал я, – и скачает быстрее.
– Так ни хрена ведь не разобрать будет! – пытался спорить Данила.
– Как-нибудь разберемся, – ответил я, – качай, давай, в 360! Ну, 480 максимум, лучше качество не надо…
– Ладно, как скажешь…
– Молодец, пойду покурю, – я вышел из комнаты и пошел вниз.
Выйдя из дома, развалился на лавке, закурил очередную сигарету и, воткнув наушники в уши, включил плеер (запас музыки, которую любил, я себе тоже накачать успел).
Вообще, в планах было отдохнуть минут пять, не больше, но, похоже, я умудрился задремать.
Я достал телефон и взглянул на часы.
Фигня, всего-то несколько минут просидел ‒ не страшно.
Выключил музыку, вытащил из ушей наушники и…
– …значится, были. А Георгий Степанович, я вам скажу, молодой человек, в то время не последний человек в республике был. Уже тогда у него были такие вещи, о которых остальные и не слышали. Так, значит, прихожу я как-то к нему, а, стоит заметить, в его доме я был частым гостем, и Алла Николаевна, супружница Георгия, мне всегда рады были, и обед всегда… Вот тебе, Борис Палыч, супчику изволь! И стопочку обязательно поставит.
Я повернул голову ‒ рядом со мной сидел Палыч. Судя по красному носу, был он уже навеселе. Как сам говорил: «стабилизировался». А еще, видно мимо проходя, заметил меня, подсел, и тут же принялся в уши лить, при этом, даже не озадачившись тем, слышу я его или нет, буду ли поддерживать разговор или нет.
Палыч самозабвенно вещал о каком-то своем друге, не исключено, что вымышленном, затем перебрался на брата – «истинного данди», сейчас живущего в Австралии, и сестре, обитающей где-то в Англии и катающейся, как сыр в масле. При этом все его звали к себе, однако Палыч не прогибался, предпочитая «идти по жизни своими ногами».
– Так, Палыч! – вклинился я, наконец, в его словесный поток. – Я пошел.
– Понимаю, понимаю, работа ждет! – закивал он.
