Я заскочил на площадку первого этажа, считай, пробежавшись по лежащему на ступеньках телу, схватился за перила, помогая себе повернуть, поднялся на второй этаж.
Едва заставил себя остановиться – тело прямо-таки рвалось подняться еще выше, но я заметил открытую квартирную дверь.
Маленькая скромная «двушка» с газетами на стенах и лампочкой, болтающейся на тонком проводе под потолком, старым, еще советским паркетом. Под одной из стен стоял столь же древний, потрепанный диван, стол рядом с ним, и на столе нехитрая снедь – пара стаканов, пустая бутылка водки, грязная тарелка с остатками давно испортившейся еды.
Выпивоха тут какой-то обитал, точно, но мне плевать. Я-то здесь жить не собираюсь.
Подскочил к окну и выглянул наружу. А, блин! Окно выходит во внутренний двор!
Что за дурацкая проектировка?
Но ведь есть еще комната!
Я замер на пороге, не смея ступить вперед.
Окно здесь выходило как раз туда, куда мне и надо, да еще и открыто было, но в комнате, на полу которой были разбросаны какие-то тряпки, лежали пакеты со всяким хламом, порванный матрас, обильно покрытый пятнами.
Тут были «жильцы», и имею в виду я не алкашей, что жили здесь до апокалипсиса, не обычных мертвяков, в которых они могли бы превратиться, а…
Существа, больше напоминающие каких-то гуманоидов из фантастических фильмов, с серой кожей, удлиненными руками и ногами, спрятавшие голову в колени, согнувшиеся в три погибели.
Твари лежали друг на друге, кто-то свернулся калачиком, кто-то, подогнув ноги, прямо на нем, кто-то скрутился, словно эмбрион, и лежал под боком у остальных.
Едва только я шагнул в комнату, замер, боясь даже дышать. Одна из тварей, явно потревоженная моим вторжением, пошевелила своей лапищей, повернулась, но…вновь затихла, вжалась в переплетение других тел.
Попытаться проскочить к окну, выпрыгнуть, и бежать со всех ног?
А если твари увяжутся за мной, что тогда?
Они даже пострашнее Чистых будут. Уйти от них будет в разы сложнее, как мне кажется…
Пока я размышлял, так и не успокоившаяся тварь вдруг подняла морду: деформированную, мало напоминавшую человеческую – у нее не было носа, он втянулся внутрь головы, единственным напоминанием от него остались лишь две маленькие ноздри, через которые тварь и втянула воздух.
Пока она принюхивалась, я прямо-таки ощущал, как холодеют мои руки и становятся ватными ноги.
Тварь принюхивалась и поворачивала морду в мою сторону, но глаза ее все еще были закрыты, а затем распахнулись и уставились на меня.
